Модель манной каши (I)

Комментарии к прошлому посту показали, что большинство читателей плохо поняли стержневую мысль — зачем понадобилось обращать модель рассмотрения нашего взаимодействия с Миром. Поэтому в этом посте мы рассмотрим то же самое, но в большем количестве слов и ответим на вопрос зачем.

Сначала надо тезисно повторить, что было когда-то сказано на самой заре этого блога — наш способ восприятия Мира определяет его картинку, которую мы получаем. Это сильно не новая мысль, ещё Иммануил Кант обратил наше внимание на то, что ощущение от вещи имманентно включает в себя и нашу способность ощущать, т. е. некое свойство равно зависит и от качества вещи и от нашей способности это качество воспринять. Слепой человек не в состоянии ощутить цвета вещи, а, стало быть, не будет и считать, что у вещи есть цвет.

Из этого мы можем, во-первых, заключить, что сколько именно у вещи (Кант называет это «вещью в себе») есть «разных свойств» мы не можем сказать, может быть, свойство-то и есть, да нам по нашей конструкции не дано его ощутить. А во-вторых, нет никаких «субъектов» и «объектов» самих по себе. Есть явление «субъект-взаимодействие-объект», которое целостно. Его разделение на части нам просто кажется.

Как это ни странно, но в самом обычном, повседневном сознании мысль эта укореняется очень туго. И дело здесь в том, что наш самый естественный способ восприятия Мира «субъект наблюдает объект» оставляет субъекта за кадром. Нам кажется, что все свойства целостного явления «субъект-взаимодействие-объект» сосредоточены именно в объекте, а сам наблюдающий субъект трансцендентен. Более того — именно в процессе наблюдения объекта субъект менее всего думает о том, что он, этот субъект — существует. Для субъекта это самоочевидно и субъект полагает, что существует-то именно объект, а вопрос о статусе самого субъекта даже не ставится.

Именно это обстоятельство: непонимание того, что существование - это отношение между субъектом и объектом, а вовсе не самоопределённое состояние одного лишь объекта per se приводит к прелести материализма — к представлению, что «все умрут, а Мир так и останется, каким был». Которая афористично выражается в парадоксе «Слышен ли звук падающего дерева в лесу, если рядом никого нет?»

Всё это было подробно рассмотрено в подробностях в ранних постах нашего блога. И там же было отмечено, что можно ведь на явление «субъект-взаимодействие-объект» посмотреть и с другого «торца», т. е. сочесть трансцендентным объект. Тогда все свойства триады окажутся сосредоточенными как «свойства субъекта» и мы получим философскую доктрину именуемую «солипсизм». Не «идеализм» является антитезой «материализму», а именно «солипсизм».

Вместе с тем, мы можем отметить какую-то масштабную несимметричность этих доктрин. По приведённому выше рассуждению выходит, что солипсизм равномощен материализму в своей описательной способности, однако в жизни мы видим, что на материализме построены физика и вообще естественная наука, техника, и вся повседневная жизнь. А базой солипсизма пользуется только психология, да и то не всегда. Почему так?

Более внимательное наблюдение за собой в процессе рассуждения показывает, что не всё гладко и с материализмом. Так, при представлении любого явления моделью «Я <=> не Я» (более известной в виде интерпретации «Сознание <=> Материя») обнаруживается несимметричность категорий: категория «не Я» самопроизвольно (т. е. незаметно для рассуждающего) полагается единой (существует во всём Мире в количестве «одна штука»), зато категория «Я» столь же самопроизвольно представляется одной рассуждающей головой (существуют в Мире в количестве «много разных штук»). И для выравнивания статуса состояния категорий приходится совершать дополнительное действие — обобщать это «Я», вынося его за пределы самого ощущающего субъекта. Дескать, «Сознание» это не та конкретная искра, что обитает в каждой отдельной голове, а абстрактная категория объединяющая все головы разом. Для категории «Материя» делать этого не надо, потому, что она «по ощущениям» и так одна.

Но, во-первых, как мы обнаружили в тех же ранних рассуждениях, «трансперсональное» (то, о чём много голов согласны во мнении «это существует снаружи наших Я») совершенно не эквивалентно «объективному» (тому, что [если можно так выразиться] и «на самом деле» существует снаружи всех «Я»). Более того, и это тоже не открытие автора — то, что существование «объективной реальности» не доказывается никаким экспериментом философами было обнаружено весьма давно. А во-вторых, если уж нам приходится делать выравнивание статуса одной из категорий, то что мешает сделать это не для «Сознания», а для «Материи», т. е. допустить, что для каждой отдельной головы (экземпляра «Я») существует свой отдельный экземпляр «Материи» (экземпляр «не Я»)? По крайней мере, из теоретических рассуждений следует, что это равносильные «нарушения симметрии».

Причиной и первого и второго является тот способ ощущать, которым мы оборудованы. Вопрос «как так получилось» (вышло ли это «само, в результате эволюции» или «было сотворено Богом») для нас сейчас ничего не определяет, определяет та данность, в которой мы действуем — каждый из нас непосредственно может ощущать «не Я», но в той же модальности «Я» не может ощущать другое «Я». Другое «Я» ощущается для каждого из нас косвенно — как результаты деятельности «Я-второго» в «не Я», которые уже и ощущает «Я-первое». Из чего, кстати, самопроизвольно и следует совершенно «очевидное» же заключение, что «не Я — одно на всех».

Но … вот так ли это «на самом деле» или же это всего-лишь кажимость? Тут надо очень правильно понимать словесный оборот «на самом деле» - и у Канта была трудность точно высказать смысл «вещи в себе» и у нас она есть: мы не имеем возможности ощутить то, что «существует в не Я». Если в «не Я» существует цвет, а все мы — слепы, то по ощущениям мы и не догадаемся никогда, что это свойство есть. То, что оно «должно быть» мы в состоянии заключить лишь привлекая способности абстрактного ума. Это именно абстрактное рассуждение, приведённое выше показывает, что «не Я — одно на всех» может оказаться и не сущностью, а только кажимостью. Хотя сущностью оно (из нашей повседневной практики) кажется нам очень убедительно, потому, что заключение «X существует» мы и производим по той причине, что X создаёт в нас ощущения.

Я не знаю, чувствуют ли это читатели, но мы сейчас совершили полный круг — мы пришли ровно в ту точку, из которой вышли. А именно, мы сейчас только что заключили, что Мир ровно таков, какова наша же собственная способность его ощущать, и при этом мало чего обнаружили и из того, какова же эта способность ощущать по своей конструкции и из того, каков же Мир. Всё, что мы обнаружили — что эта способность ощущать вносит искажения, и обнаружили несколько очевидных примеров того, что эти искажения действительно есть.

В таком случае мы можем задаться другим вопросом — а нет ли какого иного «способа ощущать» или «способа абстрактно мыслить», который бы, может быть, и сам бы не был свободен от искажений, но его искажения уничтожали бы искажения нашего «естественного способа воспринимать Мир»? В таком случае искажения бы взаимно уничтожились и мы (хотя бы и силою только лишь абстрактного ума) смогли бы представить себе «то, что есть, а не то, что кажется»…

Сформулированное выше — гипотеза. Автору совершенно непонятно, насколько она состоятельна, но сама её постановка не выглядит бредовой. Насчёт иной способности ощущать ответ, скорее всего — нет, потому, что наши способности ощущать определяются нашей «аппаратной частью», которая по какой-то причине именно такая и мы не в состоянии её изменить. Мы не в состоянии отрастить себе дотоле неизвестный нам орган чувств, зато, мы в состоянии иным способом сложить известные нам ощущения силой абстрактного ума. А вот как их нужно сложить?

Здесь обязательно нужно сказать ещё такие слова. Если ограничиваться только ощущениями [и/или их отражением в виде 2-сигнальной системы], то мы никогда не будем в состоянии выйти за пределы самих себя. Примитивно говоря — мы не сможем посмотреть на себя со стороны. Однако, каждый из нас легко узнаёт себя в зеркале, т. е. этот опыт показывает, что такими способностями психики мы оборудованы ещё даже ниже рассудочной деятельности. Наша способность выходить своим «Я» за пределы себя, и более того — стремление всё время сделать это (познать явления, в которых мы сами являемся всего-лишь их частью) косвенно доказывает, что поставленная задача могла бы и иметь решение.

И вот о том, как могла бы выглядеть модель у которой были бы зеркальные по отношению к нашему естественному способу ощущать искажения — следующий пост. Разрешима ли она и можно ли в ней провести какие рассуждения — мне на сей момент неизвестно...

Я мыслю, следовательно, я существую?

Затянувшееся на дворе безвременье навевает грустные мысли. И вот, предаваясь своим мыслям, я и подумал об одной совершенно философской задачке. Я не могу её решить самостоятельно и прямо сейчас, но хотя бы схематично сформулировать её постановку вполне возможно.

Как известно, «Я — существую». Это — аксиома, адекватность которой реальности подтверждается ежедневной повседневностью каждого из нас. Она же — пуповина, которая связывает «Я» с неким нечто, что находится снаружи этого «Я» и им («Я») непостижимо.

При этом, чтобы понять, что из точки «Я» простирается пуповина куда-то надо иметь не просто весьма высокий уровень абстракций, но и хорошо тренированное сознание и развитые способности в построении моделей. Большинство известных нам существ этим не оборудованы.

Тем не менее, чувственный наш опыт показывает, что «Я — существую» ценится («осознаётся» - крайне неудачный в данном случае термин) и существами, которым наше современное понимание и вовсе отказывает в каком-либо «отражении». Любое живое существо, вплоть до отдельной клетки, сражается за свою жизнь и продолжение своего существования. Причём, не столько само по себе и за себя, сколько в составе той надперсональной общности, в которую входит. Люди — сражаются за своё общество, органы — за свой организм, клетки — за орган, в котором состоят. Сражение только за себя — это уже последний этап перед переходом в Ничто. И это — признанный естественнонаучный факт.

Т.е. для любой живой идентичности, даже и той, которой современная философия отказывает в каком-либо «сознании», «Я» является центром её Мира. В этом нет ничего удивительного, поскольку «Я» и «не Я» есть только две проекции одного и того же явления — исчезает одно и тут же пропадает другое, но, всё же, строго-то говоря, это деление на «Я» и «не Я» не есть свойство самого этого явления, а есть артефакт нашей методологии, которую мы применяем для его изучения. Мы не знаем другой методологии, поэтому и приписываем эти способности не себе, а объекту нашего изучения. Тривиальные, в общем-то, умозаключения.

При этом оказывается совершенно непонятным, например, генезис «материализма» - философии, основанной на аксиоматизации того, что «снаружи нас что-то существует» и оно «существует вне нас и вне зависимости от нас». Ну, все ощущения-то и даже сама природа этого явления утверждают совершенно обратное — что существую только «Я», а всё остальное существует лишь потому (и постольку и до тех пор) , что «Я — существую». Из этого совершенно естественно следует «солипсизм» как единственно доказанная онтологическая доктрина. А существование «объективной реальности», как известно, не только до сих пор никем не подтверждено экспериментально, так даже и схемы возможного эксперимента по подтверждению её существования никто до сих пор предложить не смог.

Тут можно много написать всякого флейма, но в общем можно резюмировать, что победила доктрина «позитивизма» в её исключительно физической интерпретации — теория должна всего-лишь предсказывать результаты будущего эксперимента. Чем эти результаты являются — изменениями ли действительно в «объективной реальности», или же всего-лишь предсказанием одних лишь будущих ощущений самого наблюдателя, позитивизм различить не может. Из этого, кстати, и все парадоксы квантовой механики, когда наблюдателя в рассматриваемой системе нет, но он как бы и есть и не может не быть. [да, автор в курсе, что в квантовой механие «наблюдателем» полагается другой квантовомеханический процесс, но что это меняет, если и наш философский «наблюдатель» не бесплотный дух, а совершенно материальное явление?]

В связи с чем возникает очень любопытный вопрос — а можно ли выстроить какую-то неидеалистическую (или, в крайнем лучае, неметафизическую) философию, у которой бы в центре мира находилось бы «Я», а какая-либо аксиоматика «находится вне нас» и не ставилась бы вовсе? Ну, то есть, это не отменяло бы существования явлений «дождя, ветра и солнца», но эти явления не объявлялись бы аксиоматически «незавиcимыми от нас и наших знаниях о них», даже тогда, когда данные позитивистского эксперимента показывали бы, что мы на них влиять не можем?

Это очень важное замечание. Данные сугубо позитивистского эксперимента показывают, что человек в делирии не может влиять на собственные галлюцинации, ввиду чего они им самим и признаются равносильными его ощущениям от действительной Реальности, но другие люди [снаружи него] с лёгкостью различают, где одно, а где другое. Так не оказывается ли так, что Реальность — это всего-лишь общая галлюцинация, иллюзорность которой невозможно установить не выходя за общность «люди» (существа, оборудованные одинаковым положением «точки сборки»)? А как выйти за эту общность (философы с альфы Центавра нам неизвестны) мы не знаем.

В рамках традиционной философской парадигмы — разделения Мира на «Я», «не Я» и установления связей между ними, при том, что сам умозаключающий философ находится снаружи всех трёх, как внешний наблюдатель исследуемого объекта, это невозможно. Собственно, это положение и есть причина того, что мы постулируем доктрины монизма и ставим вопрос о первичности какого-либо элемента в них. Но, можно ли, оставаясь в рамках человеческого способа восприятия (http://jivopyra.livejournal.com/2806.html) построить другую философию, в которой не «не Я» (именуемое материей) выбирается опорой для рассуждений, а «Я»?

Человеческий способ восприятия заставляет нас рассматривать себя трансцендентными, а окружающее нас нечто «имеющими свойства», хотя на самом-то деле в явлении «субъект-действие-объект» мы не можем различить который компонент из трёх определяет эти «свойства» - аберрации объектива будут так же видимы на фотопластинке, как и детали рассматриваемого объективом объекта и дефекты самой фотопластинки. В смысле, что разглядывая уже полученное изображение мы не сможем сказать, какой компонент общего оптического прибора внёс эти элементы в изображение.

Так вот, постановка проблемы формулируется так: можно ли обратить схему «наблюдатель трансцендентен — мир имеет свойства» в схему «наблюдатель имеет свойства — мир трансцендентен», т. е. перенести центр приложения усилий изучения с «объективной реальности» на «психику» и изучать не «свойства Мира», а «свойства Психики»?

О глобальной позиции

Первоначально я намеревался назвать этот пост Disclaimer — отказ от ответственности, но посчитал, что звучит это двусмысленно, хотя суть не меняется, и состоит она в том, что коль скоро все наши умозаключения не могут быть сделаны «вообще», а обязательно [неявно] включают в себя позицию наблюдателя, то надо бы эту позицию явно и концентрированно сформулировать. Мало ли, она будет отличаться от позиции читателя — тогда читатель сможет сам решить стоит ли тратить время своей жизни на этот блог, а не полагаться на свои предположения о его авторе. В конце-концов, при случае какому-нибудь оппоненту в будущем придётся всего-лишь привести ссылку, а не пересказывать эту позицию в 100500-й раз.

Как уже заявлено, я буду вести своё изложение из позиции «Я». Это — самая простая и самая естественная позиция нашего отражения Мира. Всякий из нас, как минимум, умеет Мир отражать хотя бы из неё. Те, кто и это не умеет — просто не выживают в чисто физическом смысле, т. е. мои слова означают, что умение отражать Мир из позиции «Я — не Я» вообще самый минимум, дающий право на саму жизнь. Все живые организмы это умеют, просто не все из них обладают способностями об своём отражении рассказать другим.

У этой позиции есть ряд характерных особенностей, из-за которых она многими не считается «правильной» (но это для каких задач как посмотреть, поскольку универсальной позиции всё равно нет). Первейшее её свойство - «Я» помещается в центр Мира. И это — совершенно естественное его место, поскольку, если моего «Я» не будет, то как я сам-то узнаю о об этом Мире? Мир дан нам в ощущениях, вот «Я» и является обработчиком этих ощущений. Понятно, что по интуитивной важности «Я» может быть только в самом его центре — если Мира (на самом-то деле — только наших ощущений о нём) нет, то «Я»-то всё равно есть? Ведь я ощущаю хотя бы своё «Я» даже, когда иных моих ощущений нет?

При таком способе восприятия оказывается, что «расстояние между предметами в Мире» измеряется тоже своеобразно — мы не можем измерить [ощутить] его непосредственно, но проводим, своего рода, триангуляцию — сопоставляем расстояние до каждого предмета между ним и нашим «Я» по лучу и учитываем угол между этими лучами. Все наши представления о Мире, в которые наше «Я» не входит непосредственно оказываются косвенными — после восприятия нами явлений Мира мы проводим какую-то абстрактную обработку/вычисления, которые удаляют наше «Я» из воспринятого нами и тогда мы называем полученное «объективной картиной Мира».

Эта «объективная картина», на самом деле, таковой, конечно, не является — ведь именно от свойств нашего «Я» зависит то, какие свойства предмета мы увидим (ощутим) «по лучу», а какие — нет. Более развитый и образованный человек увидит свойств и отношений больше, чем человек неразвитый и тёмный. Хотя общий алгоритм вычисления «объективной картины Мира» у всех будет одинаковым — сначала воспринять «непосредственные ощущения», а потом постараться абстрагироваться от своего «Я». В качестве проверочного примера можно привести «согласие относительно свойств какого-то предмета» - сначала каждый из членов экспертной комиссии ощущает предмет, а потом удаляет именно своё «Я» и в остатке остаётся, например, заключение «камень — тяжёлый». Что при правильном прочтении образует вот какое сообщение: «каждый из членов комиссии признал, что этот камень у всех оставляет одинаковые ощущения». И вот тогда именно такие «одинаковые ощущения», оторванные от тех «Я», что их ощущали мы и называем «объективной картиной» приписывая их свойствам предмета, а не ощущавших его «Я».

Однако, при этом образуется и не замечаемая нами погрешность, поскольку, как это справедливо замечал Кролик из «Винни-Пуха»: «Я бывают разные!». «Я» одного, в силу уникальности свойств индивидуальности и личности, обязательно хоть в чём-то разнится от «Я» другого и его ощущений. В результате, даже корректное и полное удаление свойств «Я» (а сам человек не знает всей полноты свойств своего «Я», т. е. есть проблемы и с его удалением) не устраняет самой систематической погрешности — что самого этого метода, что его конкретных измерителей. В общественном смысле мы заведомо не можем ни построить «точной объективной картины», ни, даже, оценить погрешностей её построения. Всё, что мы можем — мы можем согласиться на некую «общепринятость приемлемости» именно такой картины Мира и её погрешностей. При этом, даже при обратном её прочтении, каждый из нас не в состоянии точно сказать, насколько эта картина Мира «приемлема» именно ему по свойствам именно его «Я».

Для самых простых ощущений, наподобие «степени тяжести камня» или «15-й риски на шкале прибора» это согласие является весьма точным, что порождает у физиков иллюзию существования «объективной реальности» и вовсе не зависимой от ощущения посредством «Я». Однако, стоит нам обратиться к предметам в которых точное согласие разных людей достижимо трудно — той же юриспруденции или судебной деятельности, в которых тоже оценивается некоторое «не Я» судей, как мы заметим, что погрешность удаления «Я» начнёт превышать саму полученную оценочную величину.

Между тем, вид модели зависит от практической задачи, которая при помощи этой модели решается. Задач, в которых требуется непременное удаление своего «Я» из рассмотрения всё-таки меньше, чем задач, в которых само присутствие этого «Я» не мешает, а то и просто желательно. Например, при вычислении собственного поведения мы ведь можем и совершенно не осознавать своего «Я» и его свойств. Нам достаточно одних только «ощущений», важно лишь, чтобы они непременно были нашими собственными ощущениями. И, напротив, когда наш ближний сообщает нам (посредством знаковой системы) свои ощущения мы не в состоянии их воспринять, предварительно не удалив из них «Я» этого человека и заменив его своим «Я».

Это порождает одно интересное явление, замечаемое наблюдательным глазом — только очень небольшое меньшинство людей умеет вести рассуждения абстрактно (т. е. не впутывая в рассуждения своё «Я» и его интересы). Подавляющее большинство людей делать этого не умеют и «рассуждения за того парня» выполняют путём «помещения себя на его место», а вовсе не упомянутым выше «методом триангуляции». Ну, и, конечно, существует некоторое меньшинство людей, которые и вовсе не умеют выделять и удалять своё «Я» из результатов своих рассуждений и вычислений. Обычно это дети и интеллектуально слабо развитые люди.

Я полагаю, что на сём развёрнутом объяснении смысл того, что есть «рассмотрение с позиции Я» исчерпывающе объяснён и больше его объяснять не понадобится. Моё рассмотрение с позиции «Я» не означает, что в центре рассматриваемого мною Мира и располагаются свойства именно моей личности и её система ценностей. Напротив, я хотел бы сделать наоборот - построить столь чистую паутину рассуждений, чтобы в её центр каждый читатель мог поместить его собственное «Я» с его свойствами и сам получить вывод соответствующий именно его природе, а не природе писавшего эту паутину автора.

Другим обстоятельством которое надо объяснить является «мировоззренческая позиция». Существует общераспространённое мнение о том, что «Я» - вторично, Мир — первичен. Нескромно вести рассуждения с позиции «Я», потому, что в примитивном смысле образуется эгоцентризм, а в продвинутом образуется антропоцентризм. Интересы того большего (Мира, общества) в которое входит «Я» выше и важнее. Это утверждение выполняется всегда — это просто исходная мировоззренческая ценность, позволяющая построить именно «адекватное» мировоззрение, а не какое-то другое.

Однако, несложное рассуждение, которое я приведу ниже показывает, что ближе к истине находится прямо противоположная позиция: «Я» - первично, Мир — вторичен. Собственно, это очевидно уже из рассмотрения проблемы ещё в наших самых первых постах http://jivopyra.livejournal.com/1400.html даже в исходном опыте сенсорной депривации получалось так, что абсолютно только существование «Я», а вывод «существует Мир» оказывался условным и зависел от того, существовало ли уже при этом «Я» или ещё нет. Ведь вывод «Я — часть Мира» это вывод не столько непосредственных ощущений, сколько попытки как-то эти ощущения непротиворечиво обобщить. Многие не верят себе в этом выводе, но в точности тот же самый результат можно получить и в рассуждении из аксиомы «Я — часть Мира».

В таком случае надо признать, что Мир зависим от этого «Я» в той же мере и степени, в которой «Я» зависимо от Мира. То, что «Я» - много, а Мир — один и некоторые из «Я» могут быть удалены из Бытия без удаления из Бытия самого Мира тоже ничего не меняет, поскольку в категориальном рассмотрении (примитивно говоря — при рассмотрении конструкций «Я», Мира и связи между ними) мы должны будем признать сопряжённость этих конструкций. Раз и Мир и «Я» существуют одновременно, достаточно долго и не видно конца их сосуществованию, то они взаимно приспособлены. Иными словами — никакие возможности «Я», предоставляемые ему Миром не в состоянии отправить Мир в небытие. Что бы ни делало «Я» - всякое его действие окажется «соответствующим устройству Мира», а действия не соответствующие Миру окажутся просто недоступными «Я», да ещё так, что «Я» об этом и вовсе не может узнать или вообразить себе такие действия.

С одной стороны, это рассуждение есть доказательство утверждения «изучая Мир мы изучаем себя, изучая себя мы изучаем Мир», поскольку поверхность соприкосновения «Я» и Мира одинакова, с какой бы стороны мы её ни рассматривали. Но оно же утверждает и вывод, что никакой деятельностью «Я» Мир невозможно ни «спасти», ни «погубить». Задаваться вопросом влияния собственной деятельности на Мир совершенно бессмысленно — что бы мы ни делали, всё будет «в соответствии с интересами (природой, свойствами) Мира» (в записи в другой системе понятий это ответ на вопрос «почему Господь допускает Зло»). Знаем мы в чём состоят «интересы Мира», не знаем этого, не задаёмся таким вопросом — в Мире ничего не меняется в смысле Бытия самого Мира включающего в себя и нас самих. Всё оно меняется только внутри нас.

Этот немного обескураживающий результат выглядит совершенно иначе, если встать на другую и эквивалентную позицию рассмотрения — позицию «Я». В таком случае в системе «целое — часть» для «части» «целое» будет средой обитания, окружением, в котором проистекает Бытие этой «части». И своею деятельностью «Я» вполне может изменить доступную ему окрестность Мира в ту или иную сторону. Но что это за стороны? А это ни что иное, как «хорошие» или «плохие» для самого «Я» изменения. Например, благоприятные для «Я», или, наоборот — вредные и гибельные для него.

Получается интересный такой вывод: думание о только «своих интересах», стремление занять самую благоприятную позицию «Я» оказывается достаточным и в смысле всей системы «целое — часть». Какая-то специальная «жертва во имя бОльшей системы (Мира, общества и т.п.)», отказ от «своих интересов» оказываются совершенно лишней сущностью — они никак не сдвигают ничего в «Мироздании» [однако в благосостоянии именно того, кто надоумил «Я» эту жертву принести они что-то сдвигают!]

В этом выводе нет никакого парадокса, поскольку сама наша внутренняя конструкция определена Миром, а не нашим «Я». Как только мы совершаем поступки «соответствующие интересам Мира» снаружи нас, так наша конструкция сообщает нам внутри нас приятность и удовольствие (оргазм — это плата, которую вид платит особи за действия в интересах вида), как только мы действуем противоположно — та же самая конструкция и вызывает в нас противоположные чувства. Никакие наши «размышления» и «духовные работы» не в состоянии отменить те побуждения, что встроены в нас Миром для его составной части. Всё, что нам доступно — это в какой-то степени извратить эти импульсы (например, наготу считать «греховной», а паранджу - «благочестивой»), но и в этом случае оказывается, что «природу не обмануть». Сколь бы благочестивым мы себе ни придумали «живое существо убивать нельзя», вариантов-то всего два — либо убить себе некоторое количество еды, либо умереть самому. Но и тот и другой исходы будут в полном согласии с «интересами Мира», просто потому, что общая конструкция всего вместе такова.

По-моему, сказанного выше довольно, чтобы утверждать: система «Я — окружающая Я среда» вполне достаточна для любых размышлений «Я» над «судьбами Мира», поскольку должна давать те же самые результаты, что и любые другие позиции. Мир-то один на всех. Но эта система проще для восприятия, поскольку соответствует нашей естественной природе — «Я в центре Мира».

Здесь надо только сделать одно замечание относительно «окружающей Я среды» в которую в таком случае превращается Мир. Мир бесконечен, а психическая мощность отражающего его «Я» - конечна и у каждого имеет свою величину. Что порождает следующую аллегорию — «Я» становится подобным фонарю, освещающему некоторую окрестность Мира вокруг него. В зависимости от мощности фонаря и размер окрестности, видимой (воспринимаемой) в свете этого фонаря тоже является разным. Самый маломощный фонарь светит, едва позволяя различить границу между «Я» и «не Я». С таким фонарём мы рождаемся на этот свет. Индивидуальная психика развивается, мощность фонаря увеличивается, а самые мощные известные человечеству фонари «Я» осветили нам окрестности Мира на несколько сотен лет индивидуального развития вперёд.

Что, однако, существенно — у каждого «Я» фонарь свой. И окрестности Мира, входящие в ту «окружающую среду», что видима в свете этого фонаря — у каждого свои. Поскольку собственно Миру «всё равно», что делает конкретное «Я», то индивидуальная задача «сделать всему Миру хорошо» на самом-то деле и ограничивается лишь задачей «улучшить ту окрестность Мира, что видима в свете именно моего фонаря». Потому, что именно такую окрестность это «Я» в состоянии проверить или различить «делаю я в соответствии со свойствами Мира или против его свойств». В иной системе понятий это будет различение «служу Я Богу или Дьяволу», но разница в этом только лишь в самих понятиях, а не в том, что эти понятия именуют. И за границами досягаемости своего фонаря всё сказанное одинаково теряет смысл, просто потому, что нет способа различить «лево» и «право», движение в полезную или во вредную сторону.

Если изложенное выше не вызывает возражений, то в следующем посте я конкретизирую «доказанное в буквенных обозначениях» для одного случая «подставленных численных значений»...

Вечер воспоминаний

Сегодня пятница, а, значит, в нашем ЖЖ вечер воспоминаний... О прошлом посте я обещал показать ряд экзистенциальных вопросов, на которые поможет ответить это изложение. Как я упоминал, собирался с мыслями я долго, но собственно соломинкой, сломавшей спину верблюда оказался всего один эпизод.

В журнале одного хорошо культурного, либерального и толерантного персонажа ЖЖ приключилась небольшая дискуссия между мною и свидомым патриотом. Мы оба находились в чужом журнале и хозяин не вмешивался. Патриот оказался воспитанным, умным и совершенно не упоротым, поэтому дискуссия оказалась содержательной. После которой, за неимением польского самогона, я налил себе шетланского уиски и основательно призадумался над тем, как же дальше жить не по лжи...

Существо дискуссии сводилось к следующему. Начало было традиционным: Россия напала на Украину, а потому долг каждого патриота всею душой ненавидеть москалей и далее по тексту, делая всё, чтобы они сдохли сволочи, после чего водрузить жовто-блакытное знамя победы над Кремлём, освободив тем самым Европу от коричневой заразы. Патриот, как я упоминал, оказался не упоротым, на указание мною противоречий в его рассуждениях реагировал адекватно и мы очень быстро перешли к проблеме «мы никогда не будем братьями» - он не понимал, как именно ему относиться к клятым москалям, которые хотят лишить его незалэжной, но при этом исправно поставляют туда газ и позволяют ему свободно работать на своей территории за вполне себе пристойные деньги, которые позволяют свободно вывезти. Как я себе домыслил: его когнитивный диссонанс в этом и состоял - «настоящие враги» так себя не ведут, а «настоящие друзья» просто не могут быть клятыми москалями и эти два тезиса никак не совмещались у него в целостную картину Мира. Скажем, мне, как его оппоненту, нельзя было относиться к нему и проблемам его родины участливо, по непротиворечивой картине Мира мне должно было злорадствовать, глумиться над ним и истекать желчью и иными субстанциями. Я же не истекал и делал это искренне эмоционально и логично умственно, во всяком случае упрекнуть меня в лицемерии он не мог.

Человек он, как я отметил уже, он был вменяемый и неглупый, впрочем, ещё А.С. Грибоедов отмечал специфические проблемы такой социальной группы.

Мою же печаль я понял следующим образом — аллегорически выражаясь, мой оппонент стоял разными ногами на двух противоположных платформах, а СМИ и государственная пропаганда делали всё, чтобы эти платформы раздвинуть на бесконечное расстояние. Он чувствовал, чем это для него кончится, а я чувствовал, что кратко и доходчиво повернуть ему мозги на место не может вообще никто, т. е. больной умирал в бессильном присутствии врача...

Что образовывало вот какую этическую и деонтологическую проблему: существует ли вообще некая целостная и непротиворечивая мировоззренческая позиция для него и для меня (аксиома: мы — враги), которая, тем не менее, не сводилась бы к обязательной и неизбежной [взаимной] деятельности на полное уничтожение одной из сторон ? Иными словами, если существование двоих аксиоматически невозможно, то возможна ли такая позиция существования хотя бы одного, которая не требовала бы себе смыслом своего бытия уничтожения оппонента? А если не существует, то существуют ли какие-то критерии, позволяющие обоснованно принять решение, который из оппонентов должен исчезнуть?

Уже интуитивно понятно, что в данном случае где-то в данной проблеме есть какой-то подлог, потому, что выход из создавшегося противоречия можно сформулировать и так — ради своего будущего нужно от него отказаться, т. е. желая продолжать свою жизнь нужно самоубиться [или добиться, чтобы тебя убил оппонент, что одно и то же]. Но где находится этот подлог?

Задача показалась мне интересной и важной. Ведь, по существу, это очень простая задача: объективно ресурсов на продолжение жизни всех не хватает. Кто должен пожертвовать (кого или что нужно принести в жертву), чтобы жизнь оставшихся продолжилась с наименьшими издержками и почему именно? Чтобы не было слишком абстрактно, то вот пример с подставленными численными значениями параметров. Есть общество из двоих человек. В состоянии «до» ресурсов хватало на то, чтобы оба были сыты и один ездил на «Порше». В состоянии «уже» ресурсов объективно не стало хватать на то, чтобы оба были сыты и один продолжал ездить на Порше. «Объективно» в данном случае передаёт смысл «ни тот, ни другой никакой своей деятельностью не могут вернуть состояния «ресурсов хватает», они вынуждены только перераспределять ресурсы между собой».

Кто и чем должен пожертвовать из своей жизни, чтобы жертвы каждого оказались минимальны? Задача очевидно имеет решение, если есть некий третий, который находится снаружи этих двоих и может императивно им указывать, кто чем должен поступиться. Но этого третьего нет, и результирующее положение зависит только от суперпозиции поведений первого и второго. Из каких критериев, по какому алгоритму и следуя которому методу каждый из них должен строить своё поведение для решения этой задачи?

Вообще говоря, в некотором «плоском» пространстве условий эта задача имеет и математическую формулировку в виде «равновесия Парето», но вся проблема-то в том и состоит что нет этого «плоского» пространства условий — чтобы первый не умер с голоду второму достаточно лишиться Порше, а чтобы второй продолжал ездить на Порше первому нужно умереть с голоду. Равносильны ли ценности этих жертв и почему они [не]равносильны?

Очевидно, что это уже явно не математическая задача, она решается на основе некоторой [деонтологической] ценностной системы, которая соотносит ценности продолжения самой жизни [голодранца] и продолжения удобств [богатея] ездить на Порше, т. е. в рассмотрении появляется некий множитель «социальное положение» - количественная ценность жизни голодранца делится на это самое положение и если результат оказывается меньше количественной ценности Порше, то в жертву надо принести жизнь голодранца, а если больше — удобства богатея ездить на Порше (а вообще-то говоря, не запрещён и такой выход, как принесение в жертву не только Порше, но и самой жизни богатея).

Вопрос первый — из каких соображений и по каким причинам устанавливаются именно такие константные значения всех этих факторов, а не иные?

Вопрос второй. Допустим, у нас есть одна общественная иерархия (одно общество, в котором состоят оба - и голодранец и богатей). Тогда «социальное положение» можно математически определить хотя бы как «справедливое соотношение доходов» или как «справедливое соотношение социальных ответственностей» и т. п. - метод понятен. Уже здесь есть трудность в том, что понимать «справедливостью» (это понятие деонтологическое, а не математическое), но и она не идёт ни в какое сравнение с трудностью определения в случае, когда и голодранец и богатей принадлежат разным иерархиям (обществам). Ценность жизни (не только факта, но и качества) африканского племенного вождя как соотносится с такой же ценностью жизни белого бомжа, ночующего под мостом? Существует ли вообще какой метод пересчёта социального положения человека в одном обществе в эквивалентное социальное положение человека в другом обществе? Вопрос имеет важную практическую ценность при эмиграции или даже просто при принятии решения стоит ли эмигрировать или лучше так и умереть под своим мостом?.

Если такого [абстрактно-математического, логического] метода нет, т. е. не существует «решения задачи в буквенных обозначениях», то, может быть, существует «численное решение задачи», т. е.просто такой алгоритм собственного поведения, который приведёт к заявленным в условии наименьшим издержкам? Ну, например, «мочить всех на своём пути, да и всё»...

По-моему, каждый из этих вопросов сам разворачивается в диссертацию. Однако, у каждого их них есть не только абстрактное, и совершенно конкретное измерение. Вот, принесли вам повестку из военкомата для отправки в зону АТО — как поступать, да, и просто из каких критериев исходить при принятии своего решения? Нет, целевая функция и аттрактор совершенно понятны — лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным, только вот как это должно воплощаться в свои поступки в текущих конкретных условиях? Стоит ли цель «поднять москаляку на гиляку» цены потери собственной жизни, даже, если перед каждым из членов этого сравнения поставить некоторые только вероятности?

Все эти вопросы так или иначе, прямо или косвенно, но приводятся к адекватному мировоззрению, которое является базой, нулевым уровнем для совершения конкретной личностью своих оценок Сделать эту оценку, принять правильное решение совершенно нетрудно если мировоззрение адекватно. Но вот как его построить адекватным, а если оно уже есть — как его проверить на эту адекватность?

Это, собственно, и оказалось тем вопросом о котором я и принял решение писать своё изложение дальше. Во-первых — самому интересно (я не хочу умирать! хоть по моему возрасту мне повестку уже и не принесут), во-вторых — есть ведь и другие, которые имеют тот же самый интерес. Почему бы мне и не быть тем инструментом, посредством которого Мироздание (а оно — одно на всех, даже, если ресурсов на всех и не хватает) может проявить своё человеколюбие? Дураки в любом случае умрут «за того парня» — в этом и состоит их онтологическое предназначение, но вот кто именно не окажется дураком — каждый должен иметь возможность определить это для себя сам.

Первоначальная обсервация

Мне чрезвычайно приятно, что моя аудитория меня не забыла. Но, судя по поступающим комментариям, неплохо было бы уточнить начальную позицию поворота в повествовании.

Первое, что следует заметить: ничего не меняется ни в мотивации автора (чистые детское любопытство и восторг от понимания доселе не бывшего известным ему), ни в общей направленности этого любопытства (фундаментальные основы нашего бытия). Ничего суетного, «экономического» или «политического» как не было, так и не будет — я не политический или общественный деятель, да и по моему возрасту интересность вопроса «что там, за видимым нам концом» уже начинает понемногу перевешивать интересность вопроса «что ещё неизвестного мне есть на этом свете». Меняется только фокус приложения этого внимания — если раньше объектом рассмотрения было, если так можно выразиться, «ниже-общественное», то сейчас я считаю более полезным в качестве объекта рассмотрения сделать именно «точно-общественное».

Это — повышение уровня рассмотрения и сужение взгляда, поскольку «общественное» есть всего-лишь часть «мирового», но что-то мне подсказывает, что именно в текущем сейчас времени оно становится практически более полезным, чем то, что мы рассматривали ранее. Наступят другие времена — к прежнему всегда можно вернуться, однако для этого времена пришедшие надо пережить.

Второе: позиция рассмотрения. Мы оборудованы таким способом отражения, который не универсален, а зависит от положения в котором находится наблюдатель — находясь просто в разных позициях люди и видят разное и по-разному ранжируют увиденное по степени важности. Самопроизвольно так сложилось, что те воззрения и мысли с которыми люди рискуют выйти в общество находятся в положении «интересы общества» [выше интересов личности]. Отчасти это некая культурная традиция (некрасиво свои интересы ставить выше интересов общества, даже того малого, что собралось с тобой под одной крышей или за одним столом), отчасти и просто технологический расчёт — публиковать следует то, что имеет более одного читателя. Если товар имеет только одного покупателя, то стоит ли его и производить?

Однако, этот, в самом настоящем смысле слова, «общественный рефлекс» авторов фактически образует виртуального наблюдателя по имени «интересы общества», которого на самом-то деле никто не видел. В действительности же мы имеем всего-лишь точку зрения (и метод построения заключений) какого-то конкретного автора, который свои «интересы автора» по неизвестному другим алгоритму пересчитал в «интересы общества» и опубликовал их. Учитывая же, что наш мир — мир обмана и иллюзий, и что настоящие интересы автора нам достоверно неизвестны, то качество любых суждений сделанных из неявно прокламируемой позиции «интересы общества» весьма сомнительно уже по самому способу их изготовления.

Не менее интересно это положение и из позиции читателя. Мало того, что читатель [неявно] понимает всё сказанное выше (на заборе тоже слово написано, а за забором одни дрова лежат), он понимает также и то, что и его «интересы читателя» не тождественны «интересам общества», даже если он сам имеет тот же самый общественный рефлекс, которым руководствовался и писатель. Что в соединении этих частей порождает феерическую общественную технику «чтения между строк» и «интерпретации символов». [почему этой практике невозможно положить конец и почему всякая общественная коммуникация будет, по сути, манипуляцией — разговор длинный и не к этому месту]

В нашем же изложении я собираюсь рассматривать явления из чистой позиции «себя любимого», т. е. исключительно из «своих интересов». Поскольку опыт всего предыдущего изложения показал, что с абстрагированием себя от предмета рассмотрения у автора всё очень хорошо, то есть вполне обоснованная надежда, что в позиции «себя» ему удастся избежать загрязнения абстрактных рассуждений свойствами и интересами конкретной личности (своей) эти рассуждения ведущей. Иными словами, должно получаться так, что для имперсонации позиции «мои интересы» любому читателю достаточно будет только повторить эти рассуждения своим умом для себя и своих собственных конкретных интересов, а не заниматься какой-либо интерпретацией написанного автором. Я не знаю других источников, которые бы вели [философское] изложение из такой позиции рассмотрения. [но и это не отменяет безусловного правила для любого читателя — во всём сомневаться, сомневаться и в том, что будет прочитано в этом блоге]

Третье. Я, в полном соответствии со своими представлениями, что я — часть чего-то большего: своей семьи, своего народа, своей страны и далее по восходящей, представляю собой некую «единицу действия», которая в ситуации очевидной угрозы существованию всех перечисленных целых просто вынуждена действовать в их пользу, если имеет намерение сохраниться сама. В виде обособленного организма или только в виде потомков и соплеменников — это уж как повезёт, но инвектива очевидна — право на жизнь имеет только тот, кто борется за своё будущее. И мысли (идеальное), которые я собираюсь здесь произвести [для себя! но кто же действует «против себя»?] - это мысли о том, почему наше настоящее и будущее должны быть таким, а не иным. Если эти мысли окажутся адекватными, они многократно будут усилены, как будет общественно усилен результат работы инженера, создавшего удачную конструкцию или бойца, занявшего выгодную позицию в бою с противником. Что, собственно, и будет моим действием в составе того целого, частью чего я являюсь. Насколько это возможно, я на самом деле стремлюсь рассматривать свою жизнь как действие в составе чего-то большего, пытаюсь понять, чего именно это большее «хочет» именно от меня и в чём оно именно от меня и зависит. Как называть это целое, чьей частью мы все являемся: Богом, Миром или как-то иначе — это, как было подробно рассмотрено в предыдущих постах, только лишь особенности интерпретации и языка на котором ведётся изложение.

На всякий случай, для читателей, которые в сочиняемом попытаются увидеть «учение», «идеологию» или «движение» следует сказать, что всё, это — и то, что было и то, что будет написано — не более, чем просто мысли одной конкретной личности вслух. Записываемые всего-лишь на тот случай, что они могут оказаться ещё кому-нибудь полезны в его собственных интересах... Читатели этого блога отмечают их полезность для себя, что для меня является вынуждающим фактором не просто задумываться, но и формулировать то, до чего я додумался «в объективном виде, доступном третьим лицам». Это и есть единственная причина сочинения этого блога :)

Есть только миг в этом мире бушующем...

Я очень долго не писал. И на то были причины. Как следует из доктрины, утверждаемой на всем протяжении этого блога, мы — всего-лишь часть чего-то большего нас, находящегося снаружи нас. И «наши мысли» и «наше поведение» есть следствие той среды, в которой мы обитали [на момент формирования этих мыслей] и обитаем [на момент, когда приходится реализовывать это самое собственное поведение].

Окружающая нас Реальность — изменилась. Если до начала 2014 года её можно было считать «мирной», то с начала этого года её едва ли уже можно назвать таковой...

Продолжать ли моё повествование в том же духе и направлении, как оно было начато или его следует как-то изменить — я не знаю. Долгое время я ничего не высказывал просто потому, что мне было нечего сказать. Наше представление о том, что мы самостоятельны, что сами управляем своими импульсами к поведению и даже нашими желаниями — иллюзия. Есть что-то, что вмешивается в нас и процессы внутри нас и заставляет думать и поступать соответственно эпохе. И это что-то весной прошлого года вмешалось и в меня тоже. Мы никогда не будем братьями прежними — весь личный мир, по сути, теперь делится на «до войны» и «после её начала».

Я долго наблюдал и думал... и по моему размышлению я всё же решил продолжить писать. Продолжить писать в том же самом направлении, но немного изменить тему и назначение повествования. По своей сути наш блог уникален — он есть систематическое изложение мировоззрения его вполне конкретного, уникального и реально существующего автора, т. е. не просто повествование «автор думает так-то», но и подробное объяснение почему именно так и как можно было бы думать [не] иначе. Если его рассматривать как учебник, то это — учебник по формированию собственного образа мыслей, собственного мировоззрения каждого его читателя. И это — его уже признанная ценность. Наши читатели отмечали, что даже, если они сами и думают в иных категориях и посредством иного дискурса, то сам метод, которым автор объясняет своё зацепление одних представлений за другие имеет ценность хотя бы в масштабе отдельной личности, даже, пусть эта самая личность и не согласна с автором в его выводах. Что для самооценки автора очень даже лестно — его читают действительно самостоятельно мыслящие люди и его мысли они принимают во внимание в своих построениях! В конце-концов, один лишь список аудитории этого блога noblesse oblige... В математическом же пределе: «Я ненавижу ваши мысли, но готов умереть за то, чтобы вы имели право их высказать сформировать самостоятельно».

Поэтому, я решил не девальвировать этот социальный капитал. Всё, что изложено ранее имеет свойство «каждый читатель может повторить ход мыслей автора своим умом и придти к тем же самым выводам». Почему бы не продолжить в том же методе, но с использованием более близкого историческому времени фактологического материала? Ведь какая разница, кому и над чем размышлять — мы все, если так, «цинично и без всего святого» стремимся «выжить, размножиться, процвести»? Мы ежесекундно вычисляем своё поведение исходя из элементов окружающей среды, доступных нам. Для выживания мыслителя имеет значение одна лишь адекватность этого поведения собственному реальному положению, а вовсе не его соответствие каким-то доктринам или системам [нравственных] ценностей, пусть и выработанным всей предыдущей практикой человечества.

У меня есть и чисто практический интерес. Состояние великого общественного смятения, которым безусловно является война, отличается запредельным релятивизмом — сама практика ежедневно опровергает нормы, ценности и догмы которые лежат в основе мировоззрения выстроенного в мирное и травоядное время. Последний раз такого рода смятение наша страна переживала в 90-е годы прошлого века. Практика этого времени показала, что телевизор является плохим учителем адекватного поведения. Смотреть на соседа и поступать [не] как он имеет малую вероятность успеха в силу очень высокой турбулентности обстоятельств и необходимости предсказывать именно личное будущее, а не будущее соседа. К тому же простолюдин отрезан от инсайда, поэтому и многие источники актуальной (и скоропортящейся) информации ему тоже недоступны.

Всё, что остаётся доступным на уровне простонародья — думать своей головой и полагаться на фундаментальный анализ, на анализ тех факторов, которые не зависимы от коньюнктуры и составляют свойства Мира.

В своё время мы отмечали, что истинный побудительный мотив поведения лежит ниже всякого рода «кодексов» и «сводов правил», он имеет своим началом какое-то природное обстоятельство, которое культура каким-то образом просто канализирует и алгоритмизирует с целью обезопасить (со)существование разных людей бок о бок друг с другом в одном обществе. Разбирали мы это обстоятельство в контексте «вызывает ли нравственность поступки» http://jivopyra.livejournal.com/11862.html , но оно очевидно даже уже на уровне пауков — если самка не будет отличать поведение любовного ухаживания от агрессии, то требуемого «общественного» результата у них не получится, а потому алгоритмизация ритуала является весьма фундаментальным обстоятельством, обеспечивающим выживание вида даже на таком уровне отражения реальности.

Человек сильно сложнее устроен, чем паук, но стремится, в сущности, к тому же аттрактору. В связи с чем и возникает практический вопрос — можно ли, исходя из обстоятельств, лежащих ниже всяких сводов правил, культур, идеологий, исторических условий и т. п. [культурных] наслоений построить хотя бы минимальное, но точно адекватное для выживания мировоззрение? Можно усилить требование — построить силами одной собственной головы...

Усиление понадобится вот для чего — интересы людей не всегда совпадают, а наш мир — мир обмана и иллюзий. Чем сильнее «давление среды» (а к таковому можно привести всё, что угодно, находящееся снаружи нас), тем сильнее конкуренция и тенденция «умри ты сегодня, а я — завтра». Как добиться того, что если уж не удаётся выжить всем и кому-то приходится умирать, то чтобы сегодня умер не я, а «тот парень»?

Не надо сказанное понимать буквально — качественно лишение жизни ничем не отличается от лишения свободы или имущества, вопрос только в количественном их влиянии … а вот влиянии на что? Если после кораблекрушения некто в лодке грузоподъёмностью только на двоих убивает третьего, потому, что иначе гарантированно погибают все трое — это вполне логически объяснимая ситуация. А если третий — его собственный ребёнок? Каким в данном случае будет его «адекватное поведение»? Но ведь аналогичное рассуждение можно провести и относительно лишения имущества, в частности — куска хлеба или крыши над головой и не обязательно своих детей.

Разумеется, что при рассматривании этой ситуации разными головами понятие «адекватного» станет сильно разниться, в частности, в вышеприведённом примере только лодке всё равно, кого двоих из троих она будет нести, а вот для каждого из троих буквально экзистенциально важно, кто из них окажется тем лишним. Однако, абстрактно рассуждая, можно ли оптимизировать назначение этого «лишнего» и из каких соображений в этом случае следует исходить?

Двигаясь таким образом мы, определённо, получим некую [примитивную] систему ценностей и идеологию, самым важным свойством которой будет обоснованность принципов, почему X является ценностью и в каких именно обстоятельствах. А личное понимание этого — явится своего рода противоядием против всякого рода попыток «всучить рюкзак вместо парашюта».

Можно рассмотреть сказанное и под иным углом зрения — иногда возникают ситуации, когда самопожертвование (лишение жизни, свободы или имущества) является предпочтительным ради … а вот ради чего? Скажем, пойти по повестке для отправки на войну — это «правильный» поступок или «неправильный»? А пожертвование собственных денег «на бойцов АТО»?

Пока очевидно, что всё названное — функция очень многих аргументов, каковые очень неоднозначно связаны с результирующим значением функции. И, самое главное, - в каждой голове эта функциональная связь разная. И не всегда понимаемая этой самой головой. Можно ли каким-то образом построить такое рассуждение, пройдя которое самостоятельно эта голова избавилась бы от некоторого количества ложных [внушенных извне] ценностей и утвердилась бы в истинных [являющихся её настоящей потребностью] своих намерениях?

На момент написания этого текста для меня это и есть тот вопрос, на который я хочу найти ответ. Задача сформулирована, но никаких мыслей относительно того в котором направлении следует искать её решение пока нет. Однако, если будет найдено даже не само решение, а всего-лишь показана методика нахождения решений подобного класса задач — для какого-то количества людей, причём не обязательно тех, кто читает наш блог и размышляет над мыслями автора, это, возможно, сохранит им их будущее, а то и саму их жизнь. Причём — не за счёт жизни «того парня». И в этом я вижу весь смысл вести мои рассуждения публично. Оправдается ли моя надежда — Бог весть...

Нудно. Но точно.

Разовьём предыдущий пост. В нём мы функционально определили особь, как единицу деятельности, направляемую собственным целеполаганием. «Деятельность» в философии понимается как функциональная противоположность «отражению», а вот о том, что можно или должно считать «целеполаганием» и откуда оно возникает мы и поговорим.

Начать надо с критики. Исторически сложилось деление явлений на «существа» и «вещества», или на «одушевлённую» и «неодушевлённую» материи. Рассказывая о своей доктрине автор всё время приводит примеры из мира одушевлённой материи или живых существ, но при этом распространяет получающиеся выводы на все явления, не обязательно живые или одушевлённые. Состоятельно ли такое обобщение? И вообще, если не разбирая природы явлений принять определение, сделанное в прошлом посте, то и текущий ручей и катящийся с горы камень можно сочесть «особями» - оба явления есть частные случаи «предоставленной самой себе замкнутой системы стремящейся к минимуму энергии» названной особью в прошлом посте. Так особи ли они, а если особи, то чего именно и почему собственно?

Про это можно сказать следующее. В доктрине автора нет состояния «существования», а основным признаком, определяющим событие или процесс «существования нечто X» является способность этого X реализовывать цикл «отражение-деятельность». Реализация эта состоит в том, что внешний Мир как-то воздействует на X и изменяет его внутреннее состояние, после чего это X само воздействует на внешний Мир изменяя что-то уже в нём.

В чём состоит «изменение в X» совершенно несущественно, ранее мы рассматривали это на примере изменения формы существ, внутренней структуры явлений или преобразования «материя — информация», осуществляемого в нервной системе. Объяснение философского уровня того, как это делается или вообще может быть сделано на примере тех же существ, явлений природы или процессов в нервной системе требует своего отдельного поста, поэтому прямо сейчас мы не станем углубляться.

Аналогично, несущественным является и «изменение» совершаемое рассматриваемым X в Мире — это может быть перестановка частей, изменение структуры Реальности и вообще, всё что угодно, в результате чего в Мире оказывается положение «давеча не то, что теперича».

В сказанном обозначены два существенных обстоятельства. Обстоятельство первое называется «время» - если в Бытие нет статического состояния существования, если существование - это процесс, то категория Время в данном случае оказывается столь же фундаментальной, как и категория Всё. Более того, при таком понимании, при отсутствии Времени существование и вовсе невозможно — существование это обязательно изменение, движение.

Обстоятельство второе — между «внешним» (Миром) и «внутренним» (явлением X) имеется (присутствует, существует) хотя бы логическая граница: некие части общей рассматриваемой нами сцены мы относим к «внутри X», а иные — к «снаружи X». И, если нет этой границы — невозможно ни отражения, ни деятельности, потому, что и отражение и деятельность — это влияние чего-то, находящегося по одну строну этой границы на то, что находится по другую её сторону.

Это, в свою очередь, наводит на мысль, что и отражение и деятельность сами суть «химеры человеческого сознания», потому, как выполняем такую классификацию «мы сами», но отнюдь не те явления, которые по нашему мнению меж собой и взаимодействуют. Тем не менее, это - сколь точное, столь и бессмысленное понимание. Правильным пониманием будет иное — кто, какое существо или явление, из каких соображений и зачем проводит эту границу? Надо напомнить, что в посте http://jivopyra.livejournal.com/19054.html от философской модели в которой наблюдатель сам есть часть рассматриваемого им явления мы перешли к физической модели, в которой наблюдатель удалён от рассматриваемого явления и сам в нём не участвует.

[N.B. Сейчас у нас получается, что даже и в этом случае принципиально «удалить наблюдателя вообще» невозможно, понеже только наблюдатель определяет для себя «что есть X», а что «не есть X». Сомневающиеся могут понаблюдать, не вмешиваясь, за муравейником и попытаться ответить на вопрос что в данном случае «особь» - муравей или муравейник и почему именно? Определяется ли эта классификация исключительно самим объектом наблюдения?]

Это замечание заставляет вспомнить определение понятия «механическая сила» в физике - оказывается, в Реальности и вовсе нет никаких «сил», а есть только [механические] влияния одних физических тел на другие физические же тела. Абстракция «силы» появляется в одном характерном случае — когда мы общую сцену «механически взаимодействующих тел» делим (проводим между ними [логическую] границу) на тела, нас интересующие и тела нас не интересующие. Не желая рассматривать не интересующие нас тела мы, тем не менее, не можем пренебречь их влиянием на тела нас интересующие и это влияние «тел, которых нет» мы описываем абстракцией «на тело [которое есть] действует [влияние от тела, которого нет, называемое] сила».

Так ведь это — в точности сейчас рассматриваемый нами в философии случай? И «отражение» и «поведение» оказываются точно такими же абстракциями, как «сила» - они всего-лишь описывают влияние стороны, которую мы не желаем рассматривать в нашей модели на сторону, которую мы в модели рассматриваем. Если наша точка зрения находится внутри того, что мы называем «единица поведения», то внешнее влияние на «нас» будет называться «отражение», а наше влияние наружу - «деятельность». Если же точка зрения будет расположена наоборот, то, соответственно, «отражением» будет названо наше влияние на «единицу поведения», а «деятельностью» — её влияние на «нас». Это в точности тот же самый когнитивный приём, который применяют в своих моделях механики и ничто более.

А теперь скажем такие слова: цель — это аттрактор в фазовом пространстве. Поведение X реализует целеполагание (движется к цели), если с каждым следующим моментом времени расстояние между явлением X и аттрактором сокращается. [Это не совсем точно, есть и понятие «локальный экстремум», но на данном этапе повествования должно быть понятно, какая мысль выражается]

И текущая вода, и катящийся с горы камень прекрасно подпадают под это определение — если предположить, что их аттрактор это «достижение состояния с наименьшей внутренней энергией», то всё сходится. Весь вопрос в том — а «кто» (или «где», «в каком месте») определяется этот аттрактор?

Для воды и камня этот аттрактор явно определяется не ими самими — это то ли «закон природы», то ли ещё что-то аналогичное, но мы точно уверены в том, что перемещение камня или воды есть не следствие неких их «внутренних способностей», но чего-то внешнего, действующего на всю сцену «камень катится с горы» сразу. Причём, и на гору и на камень это «внешнее» действует одинаково, оно-то само не различает ни камня, ни горы.

У нас образуется иллюзия, что «камень — сам по себе, гора — сама по себе», хотя на самом деле это именно целостная система «взаимодействующих тел». Наше нежелание рассматривать их неразрывно вместе, обязательное их выделение относительно друг из друга и приводит к тому, что всего лишь механическая абстракция «на тело действует сила» видится нам как одушевление этих тел, приписывание им свойств существ. А на самом деле эти явления и каждое по отдельности и оба вместе всего-лишь «оборудованы внешним целеполаганием», т. е. то самое, что определяет их целеполагание не находится внутри ни камня, ни горы.

Совершенно иную картину мы наблюдаем у явлений, которые мы называем «существами». Их отличие от названного ранее класса явлений и состоит в том, что влияние или свойство, определяющее целеполагание (формулирующее аттрактор их поведения) находится внутри них самих, т. е. по ту же сторону той самой [логической] границы, что разделяет «отражение» и «деятельность». Существа внутри «испытывают чувство голода», но поведение вовне, которое они реализуют для его устранения — оно совершенно другое, нежели то первичное влияние, что вынудило их к этому поведению. Сравните это с одинаковым влиянием тяготения на камень и гору — являющееся причиной явление действующее внутри существа будет совсем не тем же явлением, когда эта причина начнёт проявляться [реализовываться] снаружи существа.

В этом случае мы даже не можем пользоваться понятием «локального экстремума» - преобразование «причина — следствие» настолько нелинейно, что во многих случаях нам гораздо удобнее описывать его недетерминированной моделью «свободы воли» (как это было рассмотрено в посте http://jivopyra.livejournal.com/11138.html), чем какой-либо «теорией всего» описывающей всю сцену «существо осуществляет поведение в окружающей среде».

Собственно, и названное обстоятельство есть всего-лишь проявление замеченного много постов назад — если рассматриваемый субъектом объект сильно менее сложен, чем сам субъект, то субъекту проще описывать его детерминированной моделью отражения. Если же ситуация обстоит наоборот — рассматриваемый объект имеет сложность, сравнимую со сложностью самого субъекта, то субъекту выгоднее для описания объекта вероятностная модель «свободы воли». Но сама по себе «воля» - это не есть качество ни субъекта, ни объекта, это — свойство целого явления «субъект взаимодействует с объектом».

Если субъект невелик в мощности своей психики, то для него и неживой пень (идол) и животное будут описываться одинаковой сущностной моделью «ожидания поведения объекта» (в этом и есть причина анимизма людей из первобытных обществ, и представления Бога как некоего субъекта в средневековом обществе). Эти модели начнут расходиться только с нарастанием мощности самой отражающей психики — сначала станут закрадываться подозрения, что деревянный идол не в состоянии причинить субъекту тех же разрушений, что живой тигр, а затем разойдутся и сами модели представлений субъекта о «неодушевлённом» и «одушевлённом». Как это и имеет место в настоящее историческое время.

В этом же есть и причина сомнений наших читателей «а почему это автор всюду иллюстрирует повествование примерами «одушевлённого», но молча распространяет его и на «неодушевлённое?». Это — отнюдь не «принципиально разное», но «одно, генетически следующее из другого», просто в силу наших текущих способностей понимаемое нами качественно противоположно.

Резюмируем. К данному нами в прошлом посте определению особи, как единицы поведения, направляемого собственным целеполаганием необходимо добавить слова, что целеполагание это должно вырабатываться самой особью, а не находиться снаружи неё. В этом и будет состоять отличие «существа» (т. е. «существующего явления») от артефактов, наподобие катящегося камня или текущей воды. Заметим, что «общественным процессам» и «муравейнику» это определение не отказывает быть особью, особью перестают быть элементарные физические процессы и только.

Разумеется, что абсолютной позиции в данном случае добиться невозможно — даже чувство голода внутри особи возникает вследствие течения каких-то физических процессов (которым мы только что отказали в субъект-объектном понимании), но особь, в отличие от простого процесса перехода в состояние с меньшей энергией, самостоятельно и нелинейно преобразует эти причины в своё поведение. И это обстоятельство рождает группу вопросов, которая будет рассмотрена следующим постом.

Об эгрегоре

Учинив о прошлых постах взгляд на Сознание как функцию, а не как на субстанцию мы довольно просто избавились от тяжёлых противоречий, сопровождающих классическую оппозицию Сознания и Материи. Например, такого: если свойство отражения есть свойство всей живой материи (что замечено было достаточно давно, задолго до нашего поколения), то как это можно описать для организмов у которых никакого сознания никогда и не было? Другое противоречие подобного рода — материя не имеющая сознания известна. А как выглядит сознание, не имеющее материи?

Функциональное же объяснение Сознания не просто устраняет эти противоречия, но оно естественным образом вписывает сознание в генетический ряд эволюционных приспособлений, используемых организмами для достижения цели ВРП (выжить-размножиться-процвести). В этом генетическом ряду естественное структурное усложнение материи плавно и постепенно сменяется усложнением психических структур, а мы видим и первопричину этого усложнения. [кстати, из этого генетического ряда следует и интересный прогноз — какое же явление должно оказаться в нём следующим за его концом, известным нам в настоящее время]

Однако, понимание сознания — не единственная неадекватность субстанциального понимания. Другой такой неадекватностью, на которую мы всё время натыкались в прошлых постах был вопрос что есть «особь». Биологическое понимание трактует это понятие субстанциально, и не просто субстанциально, а с обязательностью ещё некоторого уникального и обособленного материального его носителя — носитель обязательно не только должен иметь точную границу от окружающей среды, но и все составные части особи должны принадлежать только одному носителю. Нетрудно видеть, что в таком понимании «муравей» - точно особь, а вот чем же в таком понимании является «муравейник»?

В реальности ситуация ещё хуже тем, что биологический вид «муравьи» (понимаемый если не идеально, то хотя бы как «совокупность всех муравьёв») тоже имеет некоторые функциональные черты особи — например, можно считать, что у него есть определённое поведение и целеполагание. Поведение состоит в размножении (постоянном появлении новых муравьёв), а целеполагание — в стремлении «выжить!», свидетельством чего является изменчивость и приспособляемость вида ради сохранения возможности появления новых муравьёв. Но субстанциальная [физическая] модель описания «особости» никак не позволяет не только рассматривать такие свойства вида, она вообще объявляет такие мысли ересью — дескать, «вид» это логическое идеальное понятие, способ группировки реальных особей, в объективной реальности не существующее.

Здесь, видимо, иллюстрации ради надо заметить, что однажды автор нарвался на подобного рода пуриста и от физики, сделавшего ему строгое внушение за высказывание «предоставленная самой себе замкнутая система стремится к минимуму свободной внутренней энергии» - оказывается, «система» это объект, а «стремления» свойственны только субъектам :)

Но, если мы не пойдём на поводу такого понимания, то мы обнаружим, что сущностно ситуация чрезвычайно проста — «особь» это всего лишь «единица самостоятельного поведения». Разумеется, что это не «единица произвольного поведения» - есть ограничения накладываемые физикой и прочими общими свойствами Мира, но это — единица поведения направляемого собственным целеполаганием. Данную характеристику следует понимать адекватно — в числе своих свойств поведение определяется и внешними обстоятельствами тоже. Именно поэтому один куст растения — это одна особь, но тот же куст разрезанный на черенки и рассаженный в разные лунки — уже много особей этого же растения, хотя целеполагание у всех этих особей осталось точно таким же, каким оно было и у первоначального куста.

Обобщая, мы можем сказать: что субстанциально представляет собой особь — мы можем и не задумываться, а в некоторых случаях можем и не знать. Мы только что дали ей точное функциональное определение — особь это всякое явление за которым мы признаём поведение управляемое [хотя бы в какой-то степени] собственным целеполаганием. Оговорка «хотя бы в какой-то степени» является существенной — и муравей не является абсолютно независимым от муравейника, и ребёнок не является абсолютно независимым от матери, но, тем не менее, мы уверенно распознаём в них именно отдельных «особей», а не что-то другое. Иная ситуация складывается, например, при рассмотрении осьминога и его щупалец — щупальца не обладают собственным целеполаганием, даже, если их у осьминога и отрезать физически обособить от тела.

Что за явление образует «особь» — совершенно несущественно. Если муравейник проявляет свойства поведения управляемого собственным целеполаганием (отличным от целеполагания составляющих его муравьёв и биологического вида, который он реализует) — это «особь». Если интересы и поведение производственного коллектива не сводятся к интересам и поведению его членов — это «особь». Если у толпы есть, хотя бы кратковременные «свои интересы», отличающиеся от интересов каждого из составляющих её людей - это «особь». И ровно таким же взглядом можно, в конце-концов, посмотреть и на физическую «предоставленную самой себе замкнутую систему» - это тоже «особь» в объявленном нами выше смысле. В определении особи совершенно не присутствует никаких отсылок к способу реализации её экзистенции — белковому, кремниевому или в виде бесплотного духа. Если некая сущность способна реализовать отдельное целеполагание — это особь, а существует ли она «в материальной реальности» или только «в виде компьютерной модели» - это несущественно для описания её поведения. Так же, как для термодинамической модели Карно несущественно, которое физическое явление служит носителем теплоты.

Интересно заметить, что в названном смысле ангелы Божии особями-то как раз и не являются, поскольку у них по определению отсутствует собственное целеполагание, собственные «интересы». Единственный ангел - Денница, который эти интересы заимел был Богом проклят и низвержен в место пусто и безводно... И над причинами этого события есть смысл крепко задуматься.

Нетрудно видеть, как введённое определение резко упрощает жизнь исследователя позволяя наделить субъектностью те явления, которые нами интуитивно понимаются допускающими субъектность, но которым традиционное «объектное» миропонимание в субъектности отказывает. Более того, существует ряд явлений, которые хоть и могут быть определены через перечисление их объектных свойств, но имеют смысл именно в субъектном их понимании. Примером чего является «социальный класс» (понимаемый хотя бы по Марксу) — его можно определить по отношению к владению средствами производства, но реальный-то смысл его определения состоит только в том, что «все владельцы средств производства имеют сходные целеполагание и интересы» которые мы рассматриваем в протагонизме или антагонизме с интересами других общественных классов.

Однако, можно абстрагироваться и дальше — если физический компьютер логически разнимается на «физическое исполнительное устройство» и «управляющую программу», которые в определённых пределах можно рассматривать автономно (правильные программы пишутся так, чтобы не зависеть от особенностей конкретного компьютера), то ведь и рассматриваемую нами «особь» тоже можно представлять, как идеального управляющего отдающего команды его физической реализации — крановщик управляет краном, при этом неважно находится ли крановщик в кабине крана или управляет им дистанционно: крановщик есть просто причина поступков, которые совершает кран, водитель — причина поступков, совершаемых автомобилем и т. д. Соответственно, некий «дух» есть причина поступков, которые совершает человеческое «тело» - пока что у нас всё сходится и c традиционными представлениями.

Тем не менее, как было показано в посте http://jivopyra.livejournal.com/20603.html наличие такого «управляющего» есть либо артефакт нашего способа строить модели, либо следствие нашего способа ощущения — мы целостное явление «субъект взаимодействует с объектом» можем рассматривать либо «с торца» субъекта, и тогда все свойства этого явления будут нами приписаны объекту, либо «с торца» объекта, и тогда все свойства явления будут видеться нами, как свойства субъекта. Но наш способ непосредственного чувствования не позволяет нам воспринять явление per se — мы можем ощущать только две названные проекции. Из-за чего, в частности, в миру мы оперируем «как настоящими» двумя большими иллюзиями - «объективной реальностью» и «субъективной реальностью».

Между тем, поскольку, в общем случае, в доктрине автора Психическое эквивалентно Реальному (это две формы существования одной и той же субстанции Всё), то оказывается равносильным описывать ли Мир совокупностью взаимодействующих объектов или описывать Мир совокупностью взаимодействующих субъектов. Примерно так же можно описывать действия некоего существа в мире Реального, а можно — управляющие команды этому существу в мире Идеального, т. е. разделять собственно компьютер и управляющую им программу понимая, что описывается-то одно и то же явление Мира. Просто одно из этих описаний в силу нашего собственного устройства может быть для нас много удобнее, чем равносильное ему другое.

И вот такое-то идеальное «существо», состоящее, по сути, лишь из функционального «поведения направляемого собственным целеполаганием», поведения, оторванного от какой-либо конкретной реализации и называется в дальнейшем тексте «эгрегором».

Само это слово взято из мистического лексикона, где оно передаёт именно те самые функции, что ни разу не мистически описаны выше. Там, правда, невидимый эгрегор считается деятелем в том же Мире, в котором действуют и видимые существа облечённые физическим телом, но... всё дело в том, что считать «единицей поведения», т. е. особью. Является ли «особью» муравейник? А совокупность всех бюрократов или всех христиан? Если являются, то самый простой способ описать субъектность «совокупности всех бюрократов» это и объявить существование эгрегора бюрократии, свойства и намерения которого являются усреднением (матожиданием) свойств и намерений всех бюрократов. Не будет противоречия и в том, что этот невидимый эгрегор будет действовать в видимом Мире — силами своих членов, чьи обобщённые качества и стремления он и как раз и описывает.

Нетрудно видеть, что если мы станем рассматривать любое сложное явление (общество - здесь очень адекватный пример сложности), то его вполне возможно рассматривать как совокупность нескольких взаимодействующих субъектов, а реальных ли или виртуальных (эгрегоров) — дело того, что считать «особью». В частности, всё общество очень хорошо описывается моделью совокупности субъектов, конкурирующих за одни и те же ресурсы. При этом субъектами в такой конкуренции выступают как отдельные люди, так и их семьи, производственные коллективы и вообще любые «объединения граждан», описания субъектности которых в традиционном понимании нет. Но как можно описать конкуренцию не имея описания субъектности?

Всё сказанное ранее в направлении «выше», т. е. от человека к надчеловеческим структурам, справедливо и в том случае, если рассматривать в направлении «ниже», если некоей базовой клеточкой рассматривать не целого человека, а его части. В частности, «человеческий организм состоит из клеток», т. е. для каждой клетки организма целый человек — эгрегор. Желающие сказанному возразить тут же отсылаются к истории клеточной линии HeLa — ближайшим родственником человека оказывается не «обезьяна», но «клеточная линия» - всё, опять-таки, зависит от того, что считать «особью». Если «клетку», то сам человек оказывается чем-то навроде «муравейника». Если «человека» - то клетка оказывается не имеющим самостоятельной субъектности «кирпичом человеческого тела». Но ведь это не так — если клетка имеет хотя бы гомеостаз (а она его имеет), то её уже можно считать «единицей поведения направляемой собственным целеполаганием».

При этом мы должны заметить — всё изложенное выше продемонстрировано «на примерах», но нигде не утверждается, что именно человек, биологическая клетка или вообще любое существо, должно иметь некую конкретную физическую реализацию, например — белковую в области температур жидкой воды. Наоборот, понятие «существо» определяется исключительно функционально — всё, что имеет обособленное поведение направляемое собственным целеполаганием и есть «существо», а физическая природа и конструкция существа неважны. Как неважно и целеполагание этого существа: что для одного - малина, то для другого - полынь, как утверждал К. Прутков. Важно, что это целеполагание есть, т. е. существо совершает не произвольные (равновероятные), а вполне определённые изменения в Реальности. А вот является ли это целеполагание внутренним побуждением существа или оно задаётся снаружи него — это очень интересный вопрос. Его мы и рассмотрим в следующем посте...

Функция или субстанция (III)

Продолжим и закончим тезис «Сознание это функция». Конспективно повторим наше рассуждение иными словами и добавив некоторое количество ранее опущенных деталей, поскольку однозначное понимание читателем нижесказанного будет очень важно для последующего изложения. Итак, Сознание — ближайший родственник боли, и появилось оно потому, что начиная с некоторого уровня сложности существа оно (существо) становится неконкурентоспособно в естественном отборе, если у него не появляется инструмента самоконтроля и избегания неправильного поведения.

Нужно понимать, что «сложность» - это не только разнообразность внутреннего устройства существа, но и трудность в его экзистенции — в размножении, вырастании до взрослости, в сохранении своей жизни в Мире. В общем — это [физическая] невозможность или [энергетическая] невыгодность для его [биологического] вида простой стратегии захвата жизненного пространства «взять числом особей». Нужен какой-то поведенческий механизм, который бы позволил существу вернее достигать цели «выжить!», поскольку «число особей» этого вида становится принципиально ограничено этой их сложностью. Инженеры могут тут же припомнить термин их профессионального сленга «выход годных» :)

Этот механизм и построен на явлении или внутреннем сигнале, который мы называем «боль». Что это такое мы можем не понимать структурно или физиологически, но с поведенческой точки зрения это некая внутренняя функция существа останавливающая его от гибельного поведения. Как такое поведение началось — боль заставляет его прекратить.

С течением эволюции уровень упомянутой сложности продолжает нарастать и в какой-то момент существо опять становится неконкурентоспособно. Неконкурентоспособно по причине всё тех же самых сложностей с размножением, с сохранением жизни и т. п. «выходом годных». Потому, что «боль» - это только фиксация уже наступивших и/или продолжающихся для существа неблагоприятных событий. А вот, если бы их можно было предсказывать заранее и до их наступления уклоняться? Тогда такой способ был бы просто функционально ещё более продвинутым инструментом того же назначения, что и «боль», но существо им оборудованное получило бы конкурентные преимущества в битве за место под солнцем.

Нетрудно видеть, что «сознание» и есть такой способ и инструмент предсказать появление ещё не случившихся с существом негативных событий и заблаговременно изменить своё поведение, чтобы их избежать. Ну, или приблизить к себе наступление позитивных событий. В смысле, что основная функция сознания именно такова. То, что человек приспособил его к решению каких-то абстрактных уравнений следует считать побочным его применением, хотя … ведь и сами-то эти уравнения человек тоже решает для достижения тех же самых целей? Так что и в этом случае всё корректно — меняется только форма представления приятного/неприятного, но суть остаётся той же самой.

Сразу же заметим генетические различия между «болью» и «сознанием». Боль — замкнута в пределах физического тела существа. Пожар или поднятие уровня воды в окружающей среде рядом с существом не вызывают боли, хотя могут нести куда большую угрозу его выживанию. Чтобы как-то обнаружить (слово «ощутить» имеет явно выраженный физиологический оттенок), что событие вне существа может или будет иметь отношение к судьбе существа «боль» становится явно недостаточной. Оказывается нужна какая-то «модель окружающей реальности вне существа», которой оно оперирует для того, чтобы вычислить собственное поведение. Но для достижения всё той же цели: «выжить-размножиться-процвести».

Ну, так именно этим и занимается в широком смысле индивидуальная «психика», а в узком смысле - «сознание». Что мы точно можем в данном случае сказать, чем отличается «сознание» от прочих отделов психики, так это способность именно сознания ответить на вопрос «Я это или не Я?». Никакого «языка» или «знаковой системы», которые традиционно прилагаются в комплекте к «сознанию» не требуется — как мы ранее рассматривали на примере пчёл, у любых существ, ведущих коллективное бытие будут соответствующие их уровню «язык» и «знаковая система» для общения и координации особей. Если полагать моделью развития модель капустного кочана, когда каждый новый уровень просто добавляет к общему ядру новый лист, то «язык» в этом кочане - много более внутренний лист, чем «сознание».

Что ещё точно нужно сказать. Сознание — отнюдь не «толкает вперёд», но исключительно «заставляет тормозить», как только минимально достаточный эффект поведения достигнут. К собственно же поступку — всегда вынуждает внешняя среда, возможно, что дополненная угрозой будущему существа, т. е. Реальность в которой действует это существо, «нужда». Не будет нужды — нет и причин существу как-то себя вести, совершать поступки в Реальности. Будет нужда — существо либо найдёт способ решить проблему, либо сойдёт с эволюционной дистанции. Никаких «внутренних импульсов развития», и уж тем более побуждений к поступкам, проистекающих лишь из систем правил и уставов, которые люди сочиняют сами себе не существует — то, что нам кажется таковым на самом деле есть какая-то первичная «нужда», просто дошедшая до выхода не в первичном виде, а в преломлении этих самых уставов. К слову, сказанное и есть фундаментальное основание «психоанализа»...

Именно таким и никаким другим способом «сознание» и является фактором развития человека и человечества. Любой может вспомнить свою школу и сказать, что обучение и развитие происходят путём решения задач и преодоления препятствий, которые ставятся извне обучающегося. Просто в школе эти препятствия «понарошечные», а в реальной жизни — настоящие. Но не будет внешних препятствий — не будет и самого внутреннего развития. Если бы было не так, если бы сознание было не тормозом, а мотором — внешней Реальности бы эволюционно не требовалось, достаточно было бы и одного Сознания.

На сказанном стоит остановиться чуть подробнее. Одним из противоречий представлений традиционной философии, по мнению автора, является какая-то факультативность частей, описываемых монизмом. Скажем, с позиций материализма: первична Материя, это аксиома. А вот каким образом (и зачем?) из Материи появляется Сознание — это теорема и ей требуется какое-то если не доказательство, то хотя бы обоснование. Или, с позиций идеализма: первично Сознание, это аксиома. Но зачем этому Сознанию сотворять Материю? Что заставляет, какая сила или свойство заставляет в одном случае из Материи порождать Сознание, а в другом — из Сознания сотворять Материю?

Ответов на эти вопросы философия не даёт, для неё это традиционная и очевидная данность. Но, как это было показано в самом начале блога — данность эта проистекает всего-лишь из [не осознанной] данности наших ощущений. Мы ощущения приравняли явлениям и получили две составляющих монизма - «Я», соотносимое с Сознанием и «не Я», соотносимое с Материей. Тем не менее, как там же и разбиралось, нет эквивалентности «ощущений» «явлениям», ощущения могут оказаться и ложными, т. е. в общем случае у нас не имеется формального алгоритма установить, что «существует», а что — нет. Материя всё же требует себе Сознания хотя бы для того, чтобы можно было определить функцию «существует».

В рассматриваемом же нами случае нет такого противоречия — Реальность является фактором развития Психики, а Психика — оказывается фактором изменения (развития) Реальности. Вот, буквально, «Психика сопротивляется, а Реальность её вынуждает. Реальность сопротивляется, а Психика её вынуждает». Обе части являются друг для друга и мотором и тормозом попеременно.

Если допустить гипотезу, что Мир основан на буквально всего нескольких фундаментальных, не разложимых на ещё более простые, принципах, то в этом мы видим проявление принципа «всё движется, всё изменяется» и обе монистические части являются друг для друга необходимыми для этого движения. Они не могут быть по отдельности, т.е. дуализм или нейтральный монизм кажутся более адекватными, чем два других вида монизма.

Ну, и напоследок, надо сказать о функционализме. В философии функционализма ментальное понимается, как состояния материального, т.е. с внешней стороны изложенное выше и есть голимый функционализм. Тем более, что и излагаемое автором произросло из того, же из чего появился функционализм — из рассмотрения задач робототехники. И способ описания, применённый автором так же «позволяет выделить принципиально иную систему онтологических различий, несводимую к оппозиции «сознания» и «материи» как это свойственно и функционализму.

Тем не менее, есть и весьма существенные отличия. Функционализм исходит из материального монизма, в то время, как теория автора не является материалистической, она (теория) основана на идее нейтрального монизма — для существования Мира Психическое так же значимо, как и Реальное. В отличие от функционального понимания, в понимании доктрины автора в груде деталей, которые не стали функционирующим роботом не появилось «существования», «существует» только то, что умеет самостоятельно крутить цикл «отражение-деятельность», а всё остальное — только кажется тем субъектам, кто существует. Иными словами, доктрина автора не ограничивается одним языком описания явления (мутабельно только явление, наблюдатель трансцендентен), она считает самого наблюдателя как часть рассматриваемого явления (отражение и деятельность эквивалентны).

Функция или субстанция (II)

Ответим на критику, медленно, как берёзовый сок, накопившуюся к прошлому посту. Суть этой критики выражается примерно такими словами — если вся клопопердь, высказанная ранее сколь-нибудь адекватна Реальности, то каким образом она соотносится с двумя пунктами: 1) как может быть так, что всё предыдущее человечество обнаруживало Сознание, а «современный учОный» [т. е. автор] отказывает ему. Причём речь не идёт о примитивном «этого не может быть, я не верю этому», а как раз о том, что повествование «Сознание — это химера» очень убедительно, настолько, что удивительно, почему это самое не открыл кто-то другой и ранее этого автора. 2) на означенной химере построена буквально вся религия, философия, много чего из психологических наук и огромный пласт общей человеческой культуры. Если излагаемое автором адекватнее прежнего допущения, то что тогда делать с этим пластом? Делать, ну, хотя бы в личном масштабе — что говорить первокурснику ребёнку: есть Дед Мороз или его таки нет?

Зайдём мы в этот ответ со стороны «попаданцев». Есть такой приём в литературе, сейчас это модно. Представьте себе себя в роще Академа, обсуждающим вопрос «что есть X?». Вот, вышли вы из дому хлебушка купить, вошли в магазин, а вместо него — это самое сборище самых первых философов, про которых нам только известно. И эти философы всерьёз и взахлёб обсуждают какой-то вопрос, который с высоты вашего современного знания является вдоль и поперёк изученным, схваченным надёжными связями с другими отраслями знания и вообще образует «совершенно непротиворечивую картину мироздания». Для конкретного примера - вопрос «что есть гром и молния?». И вы тоже оказываетесь одним из этих философов и прямо на месте совершаете открытия в личном масштабе одно другого удивительнее.

Первое открытие, которое вы обнаружите — у вас нет никакой возможности хотя бы приблизительно, мифологически и иносказательно объяснить им «электродинамику Максвелла». Эта самая электродинамика требует такого мощного контекста, который вы сами никогда не сможете им изложить в достаточной связности. Знание - это именно «общественное достояние» не просто потому, что оно содержится более, чем в одной голове, но и потому, что невозможно одной головой организовать хотя бы лишь его перевивание из поколения в поколение. Люди, преподающие что-то «чисто академическое» (математику) хорошо понимают смысл сказанного — поддержание знания в состоянии «общество этим владеет» есть общественный процесс, не сводимый к одному лишь его преподаванию с кафедры между поколениями, и уж тем более, это не печатание и сохранение книжек. Знание, именно что «пропитывает экзистенцию» всего общества. И то сказать — может ли кто-нибудь просто исчерпывающе перечислить те отрасли человеческой деятельности, где применима математика? От простой арифметики до весьма абстрактных теорий... Математика сама есть часть экзистенции общества и если её можно было бы как-то исключить из этой экзистенции — это было бы совершенно другое общество. Много более примитивное, причём и в тех отраслях, которые, казалось бы математике ортогональны. Хотя вот прямо «в ощущениях» (как молоток или как iPhone) математики нигде нет. Она — везде, но и вроде бы — нигде. Мы не замечаем её, как не замечаем воздуха вокруг нас. Однако стоит нам оказаться в безвоздушном пространстве и мы тут же осознаем всю ограниченность своей самости.

Второе открытие — даже, если бы вы смогли изложить им электродинамику Максвелла, она всё равно осталась бы «вещью в себе», потому, что имеется такое явление, как «способ мировосприятия», который есть ничто иное, как просто некое глобальное общественное соглашение. Которое у вас другое, чем то, что было у них. Ранее это было продемонстрировано в посте http://jivopyra.livejournal.com/10148.html на примере ответа на совершенно физический вопрос «почему пули из нарезного ствола ложатся кучнее, чем из гладкого». Оказывается, что мало «физики», мало «непосредственных ощущений», есть ещё какая-то глобальная парадигма мировосприятия и если вы со своей теорией не соответствуете ей, то вас просто некому понять. Вроде бы знаки (слова) одни и те же, а смыслы, которые закодированы знаками — разные. К слову сказать, именно это явление наблюдает каждый из нас при попытке т. н. «диалога с религиозно верующими» - непонимание, причём какое-то мощное, фундаментальное непонимание, когда они смертельно оскорбляются на совершенно невинное (с нашей точки зрения) действие или высказывание именно этим и объясняется — у них сам способ мировосприятия иной. И нет никакого метода что-либо оппоненту «объяснить».

Будет и третье открытие — у них ещё нет предмета, применительно к которому их язык оказывается неполон, неспособен описать уже наблюдаемое эмпирически. Хотя бы по той причине, что этого разнообразного эмпирического ими накоплено пока ещё мало. Т.е. нет самого предмета развития. Ну, в самом деле, если у вас способ мировосприятия «во всём хорошем помогает Бог, а вредит Дьявол, и наоборот» и вы наблюдаете как ваш противник по схватке тонет в реке, то ведь утонул-то он не потому, что он оказался перегружен оружием и одеждой, а именно потому, что «он - плохой». Бог помог вам, а не ему! Чтобы вам понять, что железный мушкет или шпага тянут ко дну вне зависимости от того, на чьей стороне сражается их владелец требуется и практика, и наблюдение и соответствующий уровень развития мозгов... Что возможно не ранее вполне определённого момента исторического времени.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что в известной нам философии Сознание понимается именно как субстанция — помнится, довольно много постов назад автор утверждал, что философия отстала от физики лет на двести, если не больше. И что дальнейшее развитие философии будет состоять в сокращении этого отставания. Потому что: 1) появится соответствующий культурный контекст; 2) изменится парадигма мировосприятия; 3) возникнет общественный заказ на решение практической задачи, которую может решить только философия.

Этому утверждению вполне можно привести и физические же аналогии. Вспомним такие исторически бытовавшие физико-химические субстанции, как «флогистон» и «теплород». Как мы сейчас знаем, гипотезы о них не подтвердились. Но, несмотря на это, они были для своего времени вполне состоятельными «доктринальными выдумками». В самом деле, вот есть металл и его окалина — эмпирически можно показать в ходе реакций [которые мы сейчас так называем] окисления-восстановления, что металл и окалина связаны. Вопрос — как объяснить сущность этой связи? Что меняется, когда одно превращается в другое? Самое простое доктринальное объяснение из всех возможных — субстанция «металл» состоит из «окалины + флогистона». Или, наоборот — субстанция «окалина» состоит из «металла - флогистона». При взаимном превращении одного в другое флогистон либо улетучивается, либо присоединяется и наблюдатель макроскопически замечает разницу.

В условиях, когда у нас нет ни (большей) эмпирики, ни, тем более — какой-то (более сложной) доктрины допущение о некоем флогистоне оказывается самым простым из возможных. Допуская истинность гипотезы далее нужно попробовать изолировать этот флогистон в опыте, выделить его в чистом виде. И только лишь безуспешность этих опытов вместе с накоплением большей эмпирики, плохо объяснявшейся флогистонной теорией, привела к появлению более сложных доктрин. Но — никак не ранее того.

Если вы думаете, что описанный метод — дела давно минувших дней, то давайте вспомним ныне признаваемое существование «нейтрино». Оно возникло точно таким же способом и в тех же обстоятельствах, что и флогистон — при изучении свойств ядерных превращений было обнаружено, что все величины квантуются, т. е. показывают дискретные энергетические спектры. И только β -распад выбивался из общего ряда — он показывал непрерывный спектр. При этом «квантовая теория» по ряду [социальных?] свойств оказывалась очень удобной, т. е. исключением в данном случае был признан β-распад, а не сама гипотеза о всеобщести квантования. И вот для спасения гипотезы о всеобщести квантования в микромире Паули высказал гипотезу о существовании новой электрически нейтральной сильно проникающей частицы со спином 1/2 и с массой ≤ 0,01 массы протона, которая испускается при β-распаде вместе с электроном, что и приводит к нарушению однородности спектра β-электронов за счёт распределения дискретной порции энергии между обеими частицами.

Теоретически всё сошлось, дело осталось за малым — обнаружить в эксперименте эту «сильно проникающую частицу», которой буквально наводнена вся Вселенная и которая при этом ни с чем не взаимодействует (в точности, как и пресвятая Троица — обнаружить/не обнаружить Троицу затруднительно по тем же самым причинам). Для этого были построены совершенно циклопические инженерные установки, но количество обнаруженных ими за всё время «нейтрино» таково, что впору ставить вопрос о нецелевом расходовании средств на постройку этих установок. Ставить который, разумеется, никто не хочет. С теми же социальными последствиями попробуйте усомниться в существовании религиозных богов и в строительстве инженерных сооружений для служения им! А на что тогда государство тратит средства для поддержки «религиозных конфессий»? Первичны — социальные последствия, а не физические частицы или религиозные боги.

Те же самые причины имеет гипотеза о «тёмной энергии», предназначенная для спасения теории относительности или Нобелевская премия «за обнаружение бозона Хиггса». И это при том, что при перемене парадигмы мировосприятия или даже конкретной теории все эмпирические наблюдения, лежащие в основе этих гипотез будут истолкованы совершенно иначе. Вот только жить в это время современным лауреатам уж не придётся, а, значит, их нынешняя социальная задача оказывается успешно решена...

Парадоксально, но из неадекватной абстракции может следовать и верная доктрина — если для построения доктрины адекватности абстракции хватает. Примером чего является «плоская Земля» при разметке огорода, «звёздная сфера» при решении задачи обсервации географического места или абстракция «теплорода», адекватности которой хватило С. Карно для того, чтобы сформулировать термодинамический «цикл Карно». Сейчас мы не пользуемся гипотезой «невесомой всепроникающей субстанции, количество которой внутри тела определяет теплоту», она заменена молекулярно-кинетической теорией теплоты, системно описывающей более широкий круг эмпирики, чем абстракция теплорода, однако цикл Карно всё равно остаётся адекватной доктриной. Потому, что доктрине Карно всё равно, какое явление является носителем «количества теплоты» - субстанциальное или функциональное.

Поэтому мы не можем утверждать, что исторически нам известная абстракция «Сознание это субстанция» неадекватна — для некоторого круга доктрин её адекватности хватает, так же как хватило в физике абстракции теплорода. Но в современное нам историческое время мы уже не можем утверждать ни абсолютности «звёздного неба над головой», ни абсолютности «нравственного закона внутри нас» - и успехи астрономии показали ограниченность адекватности «звёздного неба», и успехи психологии и этнографии показали сильную относительность «нравственности». По сути, это означает, что, например, идеи И.Канта должны быть переосмыслены применительно к той эмпирике, которая в его время известна не была. И только. Но это не означает неадекватности самих идей Канта, так же, как открытие электродинамики не означало само по себе неадекватности доктрины «гром и молния — это гнев Зевса». Ведь помимо собственно «доктрины» в полный комплект входит ещё и «историческое время». И если некто и в наше текущее время полностью откажется от электричества во всех его проявлениях и отражениях, то для него теория «гром и молния — это гнев Зевса» окажется вполне практически достаточной. Самое время вспомнить «бритву Оккама» и обнаружить, каким именно образом она вписана в практическую реальность и почему в одном случае следует следовать ей (sic!), а в другом — нет.

И излагаемое автором это не отрицание прошлого знания, но всего-лишь встраивание его в новую доктрину на правах частного случая — так же, скажем, как классическая механика встраивается в теорию относительности... Поэтому «теоретические изыскания автора» ничего не нарушают в общем течении изменения человеческих представлений о Мире. Просто, видимо, «пришло историческое время». Ведь «физика» от «метафизики» отличается одним существенным обстоятельством — физику можно проверить прямым опытом, а метафизику можно проверить только косвенно. До тех пор, пока человеческая психика являлась единственной реализацией философского Сознания, все рассуждения об «идеальном» были чистой метафизикой. Но вот в настоящее время электронная вычислительная техника предоставляет нам другую реализацию «идеального» или даже и всей «психики» (как средства управления поведением особи, которая этой психикой оборудована). И ранее бывшие метафизическими концепции становятся физическими — их стало возможно проверить в прямом эксперименте с Реальностью. Ну, или вот-вот станет возможно это сделать. Лет через пятьдесят написанное в этом блоге станет избитым общеизвестным, его станут преподавать в средней школе.

Есть и ещё важное замечание, которое следует иметь в виду. Философия — это не «наука» в её политэкономическом понимании (см. http://jivopyra.livejournal.com/8990.html), а всего-лишь способ или умение мыслить. У самой философии нет предмета в том смысле и качестве, в котором он есть, скажем, у «физики». Весь смысл и предмет философии сокрыт в голове исследователя, а не в том, что эта голова рассматривает. Именно поэтому представления «алхимиков прошлого» (того же И.Р. Глаубера, например) имеют для нас сильно меньшее значение, чем представления «философов прошлого», хотя с позиции «адекватного знания» что представления Глаубера о соляной кислоте как «соляном духе», что концепция «четырёх стихий» Платона и Аристотеля примерно одинаково бесполезны «практически» - они неадекватно описывают Реальность [так, как мы сейчас о ней думаем].

Это обстоятельство является основанием для критики той «истории философии», что преподаётся на философских факультетах университетов, но оно же является и ответом на эту критику — нет иного способа научить мыслить, как показать траекторию движения этой самой мысли в зависимости от внешних условий, которые она отражает. Но для большинства «конкретно мыслящих» людей это обстоятельство является недопустимо сложной абстракцией — что толку в концепции «четырёх стихий» если она бесполезна при завоевании общественного внимания или для обретения материальных благ? Сказанное не нужно понимать цинично — многие студенты или молодые инженеры считают физику значительно более полезным знанием, чем философию, потому, что «физика позволяет получать конкретные результаты». И философия должна что-то противопоставлять подобного рода миропониманию, т.е. быть полезной для достижения конкретных результатов, которые, в отличие от физики будут выражаться не в достижении желаемого вещного состояния, а в изменении мироощущения человека в гармоничную с Миром сторону. И такая философия неминуемо будет отличаться от академически преподаваемой истории философии. Примером чего является хотя бы этот блог, содержание которого, по своей сути, выросло из обобщения задачи робототехники...