Category: философия

Category was added automatically. Read all entries about "философия".

Субъект и объект

Поговорим об этом . Ранее было показано, как «философия» запросто «поверяется филологией». На самом деле — это уже очень много, это уже какой-то аналог «перекрёстной проверки» - если филология является «наукой», то и философия не может являться словоблудием. Тем не менее существует, по меньшей мере, ряд путаников которые вместо понятия, которое передаёт слово, оперируют самим этим словом и приходят к выводу, что смыслы у subject в филологическом понимании не совпадают со смыслами субъекта в понимании философском.

Итак, что же такое «субъект», отличается ли он от «сознания» или ранее ведённого нами в рассмотрение «Я»? У взаимодействия «Я ощущает не Я» две стороны, но, если припомнить позапрошлый пост, то обращает на себя внимание неравноправность этих сторон — в одной из них концентрируются все «постигаемые свойства», а другая, как бы мы ни старались сохраняет свою трансцендентность — глаз не видит самого себя и мы ничего не можем сказать про «Я», кроме того, что оно — существует (а это — и есть свойство трансцендентности). И это, как было сказано — свойство нашего восприятия, нашей природы. Получается, что непосредственным восприятием, в ощущениях, доставляемых органами чувств наше «Я» не в состоянии познать себя. Оно может совершить некое усилие абстрактного ума — поставить себя в процессе познания на место «не Я» и исследовать его «как препарат», но это будет совсем не эквивалентное действие — строго говоря мы не можем утверждать, что от такой перестановки «Я» осталось тем же самым явлением, что в нём не исчезли какие-то свойства (присущие ему именно потому, что оно стоит на месте субъекта) или что в нём не появились какие-то свойства (образовавшиеся именно из-за помещения его на место объекта). Мы не знаем так ли это, но, на всякий случай обращаем внимание, что перестановка не всегда коммутативна.

Ещё сложнее проблема выглядит в философской модели, в которой «Я» - не только не сводимо к «не Я» (и не переставляемо с ним), но оба являются имманентными друг-другу, т. е. в этой модели невозможно рассматривать «Я» и «не Я» порознь, в отрыве друг от друга. Напротив, они оба определяются через друг-друга и через возникающее между ними взаимодействие. Это взаимодействие часто называется «Отражение», так же как «Я» называется «Сознанием», а «не Я» - «Материей». Но ранее заявлялось, что эти названия — доктринальны, т. е. каждое конкретное истолкование общей модели может приписывать им какие-то собственные свойства, отсутствующие в другом толковании. Наша же задача — понять то общее, что существует в данном случае независимо от доктрин.

Звеном, которое помогает вытащить в понимание всю цепь в данном случае является то, что связывает «Я» и «не Я». Если вдуматься, то мы не знаем природы «не Я», но точно можем заключить, что «Я» от «не Я» отличаются и что то преобразование, которое мы называем «ощущениями» есть на самом деле «создание [не Я] в [Я]», т. е. это что-то такое, что каким-то образом преобразует природу «не Я» (условно назовём её «грубой») к природе «Я» (условно назовём её «тонкой») - «Я» не способно непосредственно воспринять природу «не Я», потому что они отличаются, затем-то и понадобилось это самое преобразование, которое мы называем «ощущениями». Будем полагать, что суть «ощущения» мы себе открыли [действительно открыли!] — это преобразование «не Я» из его нативного вида существования в тот вид, что доступен для восприятия «Я». Если это так, то можно заметить, что должно существовать и обратное преобразование — из природы «Я» в природу «не Я», каковая (природа «не Я») тоже не может непосредственно принять в себя возмущение порождаемое функционированием «Я». И такое преобразование - существует. Оно называется «деятельность». У «не Я» существует свойство «создавать ощущения», а у «Я» существует свойство «производить деятельность». Которое заключается в том, что в «не Я» вносятся возмущения (человек переставляет окружающие его предметы) причина которых (возмущений) находится в «Я».

Иными словами наша исходная модель начинает усложняться. Она уже не:

Я <=> Ощущения <=> не Я


а вдвое более сложное явление:

Я <= Ощущения <= не Я

Я => Деятельность => не Я


при этом и «Я» и «не Я» могут быть сформулированы относительно той связи, что их обоих соединяет. Но прежде чем начать формулировать совокупность свойств, которые присущи «Я» и «не Я» и тем самым определить их, хочется задаться вопросом — а что это за связь? В чём состоит это самое преобразование, которое мы называем «ощущение» в его самом-самом непосредственном, чувственном значении? Вот, например, в «не Я» есть «камень». «Я» поднимает его и отмечает, что «камень тяжёлый». Вот это «тяжёлый камень» есть внутри «Я» ощущение от того, что в «не Я» является «камнем» - это оно создаёт о себе такие ощущения. Мы должны заключить, что утверждение «тяжёлый камень» внутри «Я» это сущностный эквивалент того самого явления, что снаружи «Я» «является камнем». Но «явление камень» - это явление грубой (см. выше) природы, а заключение «тяжёлый камень» - явление тонкой (тоже см. выше) природы. Неуловимо тонкой, поскольку сколько бы раз мы ни сложили вместе утверждения «тяжёлый камень» они ни на йоту не приобретут тяжести того самого исходного явления, что является камнем.

Мы — живём в просвещённый век. Намного более просвещённый, чем тот уровень общественного развития, в котором действовали философы чью тему мы сейчас пытаемся понять. «Фотография» для нас не явление, а предмет и передача голоса по проводам не колдовство. И описанное выше преобразование мы совершенно уверенно назовём «физическое — информационное» - тот образ камня, что образуется внутри «Я» есть «информация», а сам камень снаружи «Я» - «физическое явление». Аналогично, для того, чтобы передвинуть камень с места на место в соответствии с тем образом, что привиделся «Я» нужно совершить преобразование «информационное — физическое». Физически это будет «совершить работу» и проч., но сама суть «деятельности» это именно вот такое преобразование — некоторого информационного образа в некоторое физическое состояние.

Можно подойти к этому явлению и с некоторой классической, канонической меркой. Скажем, можно противопоставить «реальное» «идеальному». И уже в этом качестве заключить, что «идеальное» имеет природу «информации», а «реальное» - природу того, что принято называть «физической материей». В любом случае суть не меняется - «Я» и «не Я» разделяет своеобразный «толмач», который переводит природу одного явления в природу другого и наоборот. И совершенно неважно, что этот толмач не существует в виде самостоятельного обособленного физического явления, что он встроен в явления другие, важна функциональная суть того преобразования, что производится.

Но... Из приведённого рассуждения следует, что «природа Я» - информация? А как же «моск», «биотоки» и прочая шняга «материализм»? На данной стадии нашего повествования мы не в состоянии продолжить тему именно в данном ключе, но сомнение это правильно — не постулируя ничего, отталкиваясь только от данных очевидного опыта мы (силою абстрактного ума, что, собственно, и составляет всю мощь философии) пришли к вполне конкретному выводу — природа «Я» и «не Я» разная, они не сводимы друг к другу и не взаимозаменяемы. Если допустить, что аксиома материалистической доктрины «Сознание — свойство Материи» истинна, то каким образом «материя» претерпевает преобразование в «информацию» надо объяснять, т. е. объяснять, как работает тот самый «толмач»? Когда речь идёт о телевизоре, то всю цепочку, каким образом излученная в пространство радиоволна приводит к формированию вполне конкретного образа на экране можно объяснить буквально по шагам. А в случае материализма существует ли такое объяснение? [существует, рассмотрим в соответствующем месте]

Критика материализма, как и критика идеализма, не входит в задачу данного поста, но мы запомним обнаруженное обстоятельство, чтобы вспомнить его позднее. Мы же движемся дальше — попробуем сформулировать свойства «Я» и свойства «не Я», чтобы дать им этими наборами свойств их определения.

Итак, природа «Я» - информация, оно в состоянии «воспринимать ощущения» и ответным своим актом «производить деятельность». Но вот каким образом «воспринятые ощущения» перекладываются в «производимую деятельность»? Попробуем зайти с другой стороны — рассмотреть «не Я» и его свойства. Они должны быть комплементарны («Я - не Я» - целостное явление, чьи части существуют только в нашем воображении, в реальности-то они неразделимы). У «не Я» существуют свойства «порождать ощущения» и «претерпевать изменения от деятельности». Как ему («не Я») это удаётся? Для большей понятности сформулируем задачу несколько иначе — если «Я» «совершает деятельность», то каким образом она «увенчивается успехом»? Конкретно, «Я» бросает камень. На основании чего этот «Я» рассчитывает попасть этим камнем в цель? Допустим, что бросание камня с данной скоростью и под данным углом — свойство «Я». Свойство чего «попадание камня в цель»? Свойство всё того же «Я» или «это [не Я] устроен по таким правилам»? Т.е. почему бросание камня под одним и тем же углом всегда будет приводить к попаданию в одно и то же место, а не в произвольно разные?

Вся предыдущая практика человечества на этот вопрос даёт вполне однозначный ответ — то, что мы называем «не Я» не произвольно. Оно — устроено по определённым правилам, оно — системно и (в известной степени) независимо от «Я». Скажем, кто бы именно ни бросал камень — если камень брошен под одним и тем же углом и с одной и той же скоростью, то он всегда попадёт в одно и то же место. Это — свойство не «Я», а как раз именно того «не Я» в котором «Я» действует. И эти правила — правила «жёсткие», т. е. «не Я» лишено возможности как-то «различать [Я] поштучно» и для одного «Я» (Иванов) проявлять одни свойства, а для другого «Я» (Петров) - другие. Оно вообще «не зависит от Я», т. е. оно «не знает» кто именно бросил камень — как только камень брошен, в действие вступают закономерности, свойственные камню, а не тому, кто его бросил. Это наблюдаемое явление в человеческом восприятии носит название «объективность» - независимость от субъекта, инициировавшего деятельность, зависимость только от того набора объектных взаимодействий, что этой деятельностью вызвана.

Однако, если мы под тем же углом посмотрим на «Я», то мы обнаружим совсем другие свойства. Во-первых, мы обнаружим, что на «Я» не действует та же самая жёсткость закономерностей — это «не Я» всегда приводит любой камень брошенный любым «Я» в одно и то же место, лишь бы параметры броска совпадали. «Я»-то как раз имеет возможность и выбирать конкретный камень из многих и бросать его в то место, в которое захотелось. «Я» не связано [столь же] жёсткими «законами броска камня», как «не Я». Более того, если в отношении «не Я» мы можем говорить о совершенно жёстких закономерностях как о «законах природы», которые просто не могут не выполняться, то в отношении «Я» мы вынуждены говорить о том, что «может быть всё, что угодно» - «Я» может захотеть так, а может захотеть этак. Если у «воды, предоставленной самой себе» есть только одна возможность «течь в самое низкое место», то у «Я, предоставленного самому себе» этих возможностей много больше одной — оно чем-то связано, но оно не связано так же неизбежно и фатально, как связана «вода». Грубо говоря, если для «воды» (это частный случай «не Я») нет вариантов — в наперёд заданном наборе «начальных условий» она может совершить только одно и то же действие, следующее из этих условий [и нет даже самой возможности чего иного, условия определяют всё], то для «Я» - нет самих предопределённых вариантов. Оно может совершить любое действие, в том числе — из одного и того же набора «начальных условий» в первый раз совершить действие X, во второй — Y, а в третий — Z. Есть какие-то ограничения, накладываемые физикой нашего мира, то нет никакой заранее установленной предопределённости, почему в одном и том же наборе исходных условий «Я» выберет X или выберет Y. Сравните это с поведением воды, которая жёстко всегда «вынуждена течь в низину», как только эта самая «низина» обнаружится.

Внутри «Я» нет ограничений той же самой природы, которая существует внутри «не Я», а внутри «не Я» нет того, чем оборудовано «Я» - возможность произвольно выбирать из X,Y и Z, отсутствие препятствий вести любую деятельность называется «свободой воли».

Подведём итоги. Свойствами «Я» являются его информационная природа, способность изменяться (изменять своё состояние) под действием информации, которая возникает в «не Я» (или во взаимодействии с «не Я» - мы точно не знаем этой границы), осуществлять деятельность и оборудованность «свободой воли». Последнее — очень важное замечание, потому, что сущность не обладающая свободой воли не является «Я» и не может быть названа субъектом. Фотоаппарат тоже из взаимодействия с объектом фотографирования умеет делать «информацию», но фотоаппарат — не субъект именно потому, что у него отсуствует свобода воли.

Свойствами «не Я» являются какая-то иная, неинформационная природа (подробно эту природу мы расмотрим в посте «Реальность»), способность изменять своё состояние под действием деятельности субъектов, способность порождать информацию о себе и отсутствие даже намёка на какую либо «волю» не говоря о её свободе. Объект в том понимании, которое имеем о нём мы — полностью пассивен и его поведение управляется «закономерностями» не оставляющими никакого зазора для «своеволия». В этом и состоит главный классифицирующий признак субъекта и объекта: имеющий волю, оборудованный волей — субъект, не оборудованный волей — объект. Субъект может выступать в качестве объекта — когда мы не рассматриваем его волевые качества, а пытаемся установить закономерности, которым подчиняется поведение испытуемого субъекта. А вот объект выступать в качестве субъекта не может просто по причине отсутствия нужных свойств.

Проблемы доктриностроения

Любой читатель, асиливший предыдущие посты теперь должен очевидно понимать, что основного вопроса «Есть Бог или Его нет?» на самом деле не существует. Существует совсем другой вопрос — в котором месте доктрины можно употребить сущность «Бог» и какие свойства нужно ей приписать? Употребить так, чтобы эта доктрина не потеряла смысла, описывающего опыт. Понятно, что будут возможны доктрины как «с Богом», так и «без Бога», но это — вопрос уже совсем другого качества, нежели то, которое казалось при его изначальной постановке.

На самом же деле существуют значительно более тяжёлые проблемы доктриностроения, чем упомянутая выше. Эти проблемы становятся заметными, если задаться довольно простыми и совершенно мирскими вопросами. Скажем, простой вопрос — а зачем нам надо что-то «теоретически домысливать», если существует «эксперимент»? Ответ на него тоже простой - мы не оборудованы достаточным количеством (и качеством) органов чувств, чтобы понять поставленную перед собой проблему методом исключительно чувственного восприятия. И вынуждены привлекать «интеллект» для построения «абстрактных моделей». Какими могут быть эти «теоретические модели» и что они должны будут аксиоматизировать мы уже рассмотрели в прошлом посте, но вот вопрос — а почему именно это? Почему, скажем, доктрина должна постулировать монизм, т. е. пытаться свести всё дело к чему-то единому? Почему нас не устраивает «разнообразное»? Или, допустим, вот какой вопрос — если монизм всё равно постулируется (а не получается из непосредственного чувственного эксперимента), то почему он постулируется так криво — через «Я», «не Я» и проч.? Что мешает просто и всем понятно постулировать сразу «всё — едино», да и дело с концом?

Вопросы можно множить — если мы постулируем «дуализм», то почему одновременность существования и несводимость друг к другу «Я» и «не Я» - постулат, а не что-то другое? Ведь, вроде бы, «в эксперименте наблюдали»... С недостаточностью простого чувственного опыта понятно — не оборудованы мы достаточными органами чувств и всё тут. Природа такова. Но вот почему наши теории именно таковы и по структуре и по составу допущений — надо объяснять. Почему они не могут быть другими? От нас же самих, а не от природы, всё в них и зависит?

В этом вопросе и ответ — от нас зависит. Наша собственная природа такова, что не только наши органы чувств, но и наши теории не могут быть другими. Способ нашего восприятия таков, что мы просто не можем производить теории иных структуры и качества. И это очень нетрудно установить путём совершенно тривиального же рассуждения...

Ведь наше сознание, которое строит модели реальности — так же ограничено теми же самыми органами чувств, которыми ограничено и непосредственное восприятие. Когда человек смотрит на мир непосредственно он видит объектную картину не включающую его самого. Глаз не видит самого себя. И то, что сам человек — часть этой же самой объектной картины это не первичное восприятие, а вторичный вывод, вывод абстрактного ума в какой-то степени. Вывод о том, чего сам человек непосредственно не наблюдал (то, что для этого можно использовать зеркало — вывод ещё более абстрактного ума, надо уметь увиденное в зеркале отождествить с собой). Соответственно, совершенно самопроизвольно получается способ построения моделей, которым оперирует «классическое естествознание» - мир состоит из объектов и явлений, а наблюдатель этих объектов — в их число не включается. Т.е. вот так:



Наблюдатель может (усилием ума) «рассмотреть и наблюдателя», но это всё равно будет то же самое явление — усложнится только объект наблюдения, но сам этот наблюдатель в состав наблюдаемого явления всё равно не войдёт:



This game has no name it will always be the same (у этой игры нет имени и она всегда будет одной и той же) — делаем ли мы анализ, совершаем ли синтез всё время воспроизводится одна и та же цепочка отношений «субъект — влияние — объект», при этом с субъектом ничего не происходит, все изменения вносятся только на стороне объекта. При анализе мы расщепляем объект на более мелкие объекты и проводим между ними связи. При синтезе мы группируем объекты, но в любом случае наблюдатель остаётся за пределами этого процесса, он не может даже видеть самого себя, не то, что себя как-то «расщепить» или «объединить».

Мы можем встать на сторону наблюдаемого объекта, т. е. сказать «на нас смотрят», но это ничего не изменит — просто «те, кто смотрят» для нас станут особого рода объектами, а настоящий наблюдатель (тот, кто делает выводы) опять окажется снаружи.

Поэтому предельным случаем обобщения станет «наблюдатель наблюдает один объект», а вовсе не «наблюдатель и объект сольются в одно целое». Абстрактно это целое можно как-то отобразить (математика оперирует и вовсе невообразимыми объектами), но представить — совершенно невозможно. Т.е. в наших «ощущениях от органов чувств» эта ситуация невозможна вообще — природа такова.

Именно это обстоятельство есть причина того, что «модель явления» которую изучает философия такая — ещё более общей, всего-лишь на один шаг более общей монистической модели «наблюдатель и наблюдаемое — одно» невозможно. Её невозможно изучать. Представляя собой «универсально всё» она одновременно же ничего и не представляет — внутри неё ничего нет. Нет ничего, что можно было бы «себе представить», т. е. «познать».

Из этого, вообще-то, прямо следует разная природа наблюдателя (субъекта, сознания) и наблюдаемого им (объекта, материи). Их нельзя объединить в одно, при этом заведомо невозможно установить почему нельзя — то ли потому, что это будет объединение «воды и пламени», то ли потому, что после такого объединения и наблюдать будет некому и наблюдать будет нечего. В сущности оба предложения описывают одно и то же «ничто».

Именно из того, что наш способ представления таков следует понятие «трансцендентного». Трансцендентное — это такое, о существовании которого мы можем заключить, но у нас нет никакой возможности установить его структуру (и, следовательно — свойства). Единственное свойство трансцендентного — оно существует. Стоит заметить,что и в этом случае мы незаметно для себя естественно понимаем трансцендентное каким-то объектом, в отношении которого невозможно познание.

Кстати, сказанное выше — наглядное объяснение трансцендентности Бога в идеалистической философии. Если предельный объект который только может быть — вся Вселенная, весь Мир, то ведь у него всё равно получается некий «наблюдатель», который находится снаружи этого «объекта»? А если же мы совершим последний доступный нам шаг — объединим этого наблюдателя и наблюдаемое им в одно, мы немедленно получим полное «ничто», эквивалентное «полному всему»...

О структуре доктрины

Понимая из предыдущих постов что именно нам доставил эксперимент сенсорной депривации и что именно мы хотели бы узнать в итоге попробуем сформулировать «технические требования к доктринам, этот эксперимент объясняющим». Проще говоря — что доктрины должны нам объяснить в некотором наборе «допустим, что...», а в объяснении чего нет нужды, поскольку это «экспериментальные данные» и ничего допускать не надо?

Что не надо объяснять. Не надо объяснять «существует». Экспериментально установлено, что «существует» три сущности - «Я», «не Я» и связь между ними, предоставляемая ощущениями. Это — не совсем точное утверждение, само понимание «существует» - доктринально, но на данной итерации рассмотрения нам вполне достаточно непосредственно-чувственного понимания этого термина. Иначе — нам и вовсе ничего будет не понять.

Что надо объяснять. Эксперимент не доставил нам никаких данных, кроме «существует». Мы не знаем ни природы трёх названных сущностей, ни их структуры, ни, даже, в котором месте проходит между ними граница и как осуществляется связь. Вопрос «а где находятся датчики чувств» - это, по своей сути, вопрос о том, как проводится граница между «Я» и «не Я». Поэтому мы рассчитываем на то, что возможные доктрины введут необходимое количество допущений и произведут недостающие нам выводы. Которые мы потом и приложим к реальности для их проверки в эксперименте.

Какие же доктрины вообще возможны? Сущностей немного, немного и число возможных их сочетаний. Во-первых, это две доктрины монизма. Мы ведь понимаем, что человек, плавающий в бассейне — по возможности его самого «потрогать» похож на сам бассейн. Если у нас найдётся второй наблюдатель, то для этого второго наблюдателя что «бассейн», что плавающий в нём «человек» будут одинаково «даны ему только в ощущениях», т. е. мы можем предположить, что сама суть, природа, нечто фундаментальное, что является причиной «существования» обоих и «не Я» и плавающего в нём «Я» - одна и та же. Примитивно говоря — они сделаны из одного материала, у них просто немного разная форма и функция. В таком случае причиной существования «Я» будет материал из которого «Я» сделано, а он, как мы выше допустили — одинаков и для «Я» и для «не Я». И мы получаем доктрину в которой причиной «Я» является «не Я».

С другой стороны, сама модальность существования «Я» и «не Я» очевидно разные. «Я» существует абсолютно, даже, когда «не Я» не ощущается. А вот «не Я», напротив, существует только когда у «Я» есть ощущения. Не будет «Я» - не будет и «не Я». В таком случае, причиной существования «не Я» является «Я».

Которая из двух доктрин является «правильной», «истинной» и т. д. мы сказать не можем — они обе есть выдумка, восполняющая нам «работой нашего ума» отсутствие экспериментального материала и каждая из них — исходит из действительно наблюдаемых в эксперименте свойств. Только - разных свойств.

Разумеется, что изложенное выше — это только повод возникновения доктрины и основная идея на которой доктрина строится. Монизм построен на идее, что изначально существует нечто первичное (первооснова, первопричина), а всё остальное — является видоизменением и развитием этих свойств. Кажется, что экспериментальные данные дают нам возможность сделать такое обобщение, а все остальные свойства — привносятся теорией монизма. Но и здесь возможен случай, когда теория идёт дальше, чем состоялся эксперимент. Традиционно в философии рассматриваются ментальный монизм (идеализм) исходящий из того, что первопричиной всего является та субстанция из которой состоит «Я» (я напомню, что на данном уровне рассмотрения мы ничего не знаем про то, «из чего сделано Я» и можем выдвигать любые гипотезы) и материальный монизм (материализм) исходящий из того, что первопричиной является субстанция создающая ощущения «не Я». Тем не менее, теоретически можно предположить и существование нейтрального монизма — теории, которая утверждает, что и «Я» и «не Я» не элементарны, а сами являются просто формами существования чего-то ещё более элементарного. Мы — не наблюдали этого «ещё более элементарного» в эксперименте, но логика нашей доктрины (введя А в определённом смысле можно ввести и Б в том же самом) позволяет предположить, что «в этом месте может быть нечто», т. е. мы строим воображаемую структуру нашего явления основываясь на правилах очевидной логики.

А вот что это будет за субстанции, как они будут называться — это интерпретация конкретной доктрины, в данном же случае мы рассматриваем только само возможное устройство этих доктрин. И доктрин такой конструкции много...

Можно построить доктрину исходя из другого допущения — хоть модальность существования «Я» и «не Я» разная мы ни разу не наблюдали существования одного без другого. Даже для того, чтобы провести сам опыт сенсорной депривации нам уже понадобилось оборудование в виде «не Я» снаружи исследуемого «Я». Поэтому можно постулировать, что и «Я» и «не Я», являясь разными субстанциями существуют одновременно и не существуют друг без друга. Такая доктрина в философии называется дуализм, в доктрине дуализма нет вопроса о первичности. Но его нет не из-за свойств «реальности», а просто потому, что теория так построена — аксиома о «первичности» в ней лишняя.

Ну, и, наконец, можно совершить абстрактный переход, аналогичный тому, который совершался в конструкции нейтрального монизма — можно предположить, что существование самого явления «Я ощущает не Я» в его целости (а не по отдельно рассматриваемым частям) возможно в бесконечном числе форм. И каждая форма — имеет собственную структуру. В эксперименте из которого мы выводим все наши рассуждения мы зафиксировали существование только конкретной формы в виде триады «Я — ощущения — не Я», но нам неизвестно никакого ограничения, которое бы утверждало, что это — единственная из всех возможных форма. Почему бы не предположить, что существуют и другие формы, просто в настоящий момент и на существующем уровне развития психики нам они не известны. Доктрины основанные на этой идее традиционно называются плюрализм. И их тоже немало.

Рассматривая всё это многообразие мы должны отметить, что всё оно — об одном и том же самом явлении. И даже, если только понимать всё это множество доктрин в целости, — они не оставляют ощущения противоречивости друг другу, поскольку всё это — просто разные взгляды на один и тот же предмет. Они - уточняют друг-друга. Философию совершенно не напрасно называют «наукой о смыслах» (не в прикладном смысле семиотики), всё её назначение — порождать иные направления взгляда, новые концепты вида «если на Мир посмотреть вот так, то в нём можно обнаружить вот такие-то вещи». Сам-то Мир, само то явление исследование которого мы положили в основу философии остаётся одним и тем же, или, во всяком случае, оно меняется много медленнее, чем человечество усложняется и проживает свою жизнь. И наши «знания» о Мире в таком случае не есть следствие «изменения Мира», но есть следствие развития психики исследователя (и всего человечества и отдельного человека) — ещё вчера мощности психики было недостаточно, чтобы потянуть более сложную модель реальности, а сегодня она уже есть и находится человек, который предлагает новый концепт...

Становятся ли при этом прежние концепты «ложными»? Только, если предположить, что существует «единственно верное универсальное учение». Во всех остальных случаях они остаются истинными в тех понятиях, тех представлениях о Мире в которых были сформулированы. Именно поэтому Зевс-громовержец как причина появления молнии и «существует» и «истинен» (т. е. соответствует действительности). Но — истинен будучи не вырванным из контекста, а в том самом полном комплексе представлений о Мире, который был у древних греков. Он немедленно станет ложным, как только мы будем рассматривать его в рамках другой доктрины, например, в рамках доктрины электрического поля.

Из этого можно сделать вывод, что «единицей представлений» которые можно сравнивать между собой по некоторой «степени соответствия реальности» или «познавательной силе» являются не отдельные высказывания, но сами целостные доктрины. Объяснение, что «ток течёт по проводам с Божьей помощью» столь же истинно в рамках своей доктрины, как и утверждение «о движении электронов в электрическом поле» истинно в рамках своей. Вот только доктрины эти имеют разную «познавательную силу» если понимать всякую доктрину, как человеческий инструмент для осуществления целесообразной деятельности.

О полноте модели

Нас окружают самые разные явления. При этом многие явления огромной смысловой глубины в самом буквальном смысле валяются под ногами — мы оказываемся с ними хорошо знакомы чуть ли не с детства. Мы просто не догадываемся о той глубине смыслов, что всегда существовала в них.

Здесь нужно сделать одно важное отступление — не всеми людьми понимается, что философия отличается от физики не столько предметом изучения, сколько моделью и способом рассмотрения — изучающий объект субъект тоже входит в рассматриваемое явление, а вот в физике — не входит, остаётся за его рамками. При всей очевидности сказанного его не так-то просто понять и ещё труднее принять. Здесь полная аналогия с известными magic pictures — картинками, которые, если их особым образом рассматривать, показывают внутри себя объёмное изображение. Трудность в том, что для того, чтобы это изображение увидеть надо научиться расфокусировать глаза, что очевидным образом противоречит всем ранее выработанным навыкам рассматривания. Но пока навык расфокусировки не будет освоен такая картинка будет всегда показывать какой-то маловразумительный образ.

В данном случае всё точно так же — всё классическое естествознание несколько сотен лет было сконцентрировано на связке «объект — знание об объекте» добиваясь предельной трансперсональности этого знания и его независимости от наблюдателя. И это очень нелегко преодолеть в себе тому, кто ни разу не упирался в пределы, накладываемые этим способом рефлексии, он просто не видит чем недостаточен «естественнонаучный подход».

Но мы попробуем объяснить, что на самом-то деле читатель уже знает чем он недостаточен, и он всегда это знал, просто он сам никогда не задумывался над тем, что можно же ещё и «вот так» посмотреть?

Зайдём мы со стороны, с которой никто не ожидает: со стороны филоложества, а конкретно - русского языка (просто потому, что это повествование на русском, заходить можно со стороны любого человеческого языка, результат, наверное, будет одинаков). Оказывается, что всё то, про что мы говорим выше в языке давно известно, учтено и даже не вызывает вопросов почему оно так, а не иначе. Рассмотрим каноническую структуру предложения:

Обстоятельства — Подлежащее — Сказуемое — Дополнение — Обстоятельства


Здесь «подлежащее» - словесная конструкция, которая обозначает понятие «кто совершает действие». «Дополнение» - аналогичная конструкция, но обозначающая понятие «предмета над которым совершается действие». «Сказуемое» - это конструкция описывающая само действие, а более точно — описывающая то влияние, которое связывает подлежащее и дополнение. Ну, а «обстоятельство» - это описание всего того, что присутствовало при этой самой связи описываемой тройкой «Подлежащее — Сказуемое — Дополнение». Именно эта тройка является «главными членами предложения», а само «предложение» оказывается некоторым элементарным актом «описания действительности». Короче, чем «предложение языка» этого самого акта описания действительности нет.

Предмет нашего изложения — отнюдь не вопросы языкознания, поэтому мы не будем останавливаться на том какие члены предложения и когда можно опустить, а сразу попробуем соотнести их с продекларированной ранее философской моделью:

Я <=> Ощущения <=> не Я


Ничего не напоминает? «Я» - это подлежащее, главный член предложения, представляющий в этом описании «того, кто делает». «не Я» - это дополнение, тот самый предмет, который претерпевает от подлежащего. Ну, и «ощущения» - это сказуемое, т. е. описание как именно подлежащее связано с дополнением — может быть подлежащее влияет на сказуемое, а может быть и наоборот...

Но вот что характерно — нет в языке предложений другой структуры. Предложения, в котором не все члены присутствуют — есть, а вот предложений, которые бы требовали себе иных членов, чем уже названные — нету. Что является каким-то косвенным признанием того, что заявленного аппарата совершенно достаточно для «описания всего». Ну, мы ведь уверены в том, что ресурсов языка хватит для описания всего того, что мы видим и в состоянии назвать? В нашей жизни мы не находим ни одного явления, ни одного предмета, которое бы «существовало» но мы не могли бы его описать потому, что приведённой выше структуры предложения и языка было недостаточно для этого.

При этом, если продолжать аналогию, то «естественнонаучный способ описания» это — императивные предложения, предложения в которых просто отсутствует (подразумевается) подлежащее. Они состоят из «Сказуемое — Дополнение» и всё. Но не все предложения языка являются императивными, есть такие понятия и мысли которые императивными предложениями не высказать, именно поэтому в них появляется подлежащее. Но, в общем случае тройкой «Подлежащее — Сказуемое — Дополнение» описать можно всё, иначе бы это была совсем не тройка... И ведь так — во всех языках и на протяжении тысяч лет. Что, собственно, и «требовалось доказать» - естественнонаучный способ восприятия и описания действительности не универсален, а всего-лишь «является подмножеством» того способа, которым пользуется философия.

Поэтому «модель представления реальности» которой пользуется философия — вполне достаточна для заявленных целей - «описания наиболее общих вопросов всего». Несмотря на её примитивность в ней заключен очень глубокий и подтверждённый давней человеческой практикой смысл. И всё, что нам мешает осознать, что «так оно на самом деле и есть» есть просто наше неумение «расфокусировывать глаза»...

Основной вопрос философии

Духоподъёмное название немедленно воскрешает в памяти общеизвестное «что первично — сознание или материя», но на самом деле это общеизвестное утверждение таковым не является — это всего-лишь артефакт марксизма и исключительно марксизма. Но основной инстинкт вопрос у философии есть — это вопрос, является ли философия чистым умозрением, фантастикой, сказкой, словоблудием или же у философии есть «экспериментальные корни»?

Подавляющее большинство ничего не смыслящих людей (это не эпитет, это констатация факта имеющего место в нашей действительности) полагают философию не то предтечей, не то последователем «политэкономии социализма», т. е. словоблудием, изрекаемым неким уполномоченным изрекать органом. Ряд трудов «признанных философов» оставляют читателя в ощущении бреда сумасшедшего — каких-то непонятных слов, высказываемых с совершенно ненаучной экспрессией. И, самое главное, что во всём этом «проверить ничего нельзя» - никто не «держал в руках» ни «материи», ни, тем более «сознания».

На самом же деле всё обстоит наоборот — философия оказывается первейшей из наук, имеющей экспериментальные корни. Это очень удивительно, но вся философия — следует из физического эксперимента! И этот эксперимент не так уж трудно провести...

Эксперимент этот называется «опыт сенсорной депривации» и традиционно производится он в бассейне, налитом водой с температурой человеческого тела и полных темноте и беззвучии. Условия в бассейне подобраны так, что исчезают практически все раздражители, воздействующие на органы чувств (перцепторы). Лежит в бассейне человек, а его мозг не получает никаких сигналов от своих органов чувств и, будучи предоставлен самому себе, этот мозг запускает разные психические процессы. Которые и изучаются. Опыт этот традиционно относим к наукам, начинающихся с префикса «психо...», но сам по себе опыт чисто физический, вполне воспроизводимый, его результаты могут быть представлены независимо от личности исследователя и т.д.

В данном же случае философия получается вот каким образом. По определению, философия это наука о наиболее общих вопросах, в первую очередь это вопрос «существования» чего-либо. И вот, мы у лежащего в этом бассейне человека и спросим, что он ощущает существующим? Я напоминаю, что все условия в бассейне подобраны так, что человек не ощущает ничего — ни света, ни звука, ни веса. Будь это человек в темноте в невесомости — это было бы самой точной постановкой опыта сенсорной депривации.

Единственное, что может ответить человек в данном случае: «Я существую». Это — всё, что он каким-то образом может ощутить «имеющим место». Собственно, это — единственное доказанное утверждение. Доказательство его очень простое и приписывается Декарту, хотя несомненно было открыто много ранее — если бы этот Я не существовал, то некому было бы и сказать этой фразы. Или не сказать, но подумать, в общем — сформулировать его. Все же прочие утверждения являются только гипотезами, но подробно об этом будет сказано в соответствующем месте позднее.

Теперь включим свет, звук, сольём воду и т. д. и опять спросим того же самого человека, что он теперь ощущает существующим? Человек расскажет нам много всего. Но мы обратим внимание на то, что явилось причиной изменения ответа - у человека включились органы чувств и именно поток данных от этих органов чувств привёл человека к изменению вывода, что он ощущает существующим и ещё что-то.

Можно дальше расспрашивать нашего человека о том, что и как он полагает существующим, но всё, что необходимо для построения философской модели реальности он уже сказал. Во-первых, из эксперимента стало известно, что существует некоторое «Я», самоосознанное нашим исследователем. Во-вторых из него же стало известно, что существует ещё что-то, этим «Я» не являющееся. Т.е. мы экспериментально выяснили факт существования «не Я». Ну, и мы выяснили, что «Я» с «не Я» как-то связаны или соотносятся посредством органов чувств - «не Я» и ощущается существующим в тот момент, когда эти органы чувств включены, посылают раздражители. Этого достаточно, чтобы составить модель реальности, модель мира, которой пользуется философия. Вот она:

Я <=> Ощущения <=> не Я


В более привычных большинству обозначениях эта модель записывается-то иначе:

Сознание <=> Отражение <=> Материя


но это неправильно, это — всего-лишь одно из возможных толкований первичной модели. А их (толкований) — возможно много больше одного! Мы не выяснили в эксперименте, что существует некое «сознание», «отражение» и «материя». Мы выяснили, что существует «Я», существует «не Я», что между ними есть граница и что граница эта устанавливается по результату работы органов чувств «Я». Ничего большего «объективного» наш эксперимент не дал — если наш подопытный человек скажет, что «существует бассейн», то на самом-то деле его слова надо понимать специальным образом - «существует нечто вне моего Я, раздражения органов чувств от которого Я называю словом «бассейн». Т.е. существует ли бассейн так же, в том же самом статусе, в котором существует Я — мы не можем утверждать. «Я»-то — существует, это утверждение имеет доказательство. А вот «бассейн» существует уже только в сигналах органов чувств — есть они, значит есть и «бассейн». Нету их — нет и «бассейна» [Это — сущая правда, полученная в этом эксперименте! Кто не верит — прочтите опыт сенсорной депривации и скажите, где ошибка] У «бассейна» при этом получается какой-то условный статус существования в отличие от абсолютного статуса существования «Я». Поэтому мы не можем без какой-то специальной обработки-оговорки заменить «Я» на «Сознание», а «не Я» на «Материю».

Но мы можем сделать такую оговорку — как должно понимать все три члена нашей модели и тогда мы получим «доктрину» - некоторую конкретную, частную интерпретацию этой самой модели. Модели, которая (я напоминаю, если кто забыл!) была получена в эксперименте с реальностью. Философия — стоит на столь же прочном основании, как и физика.

Парадоксально и удивительно, но сказанного выше не понимают очень многие люди. Они почему-то полагают «материализм» противопоставленным «идеализму», заявляя, что одно — истинно, а другое — ложно. Меж тем, и тот и другой пользуются одной и той же моделью, просто каждый по-своему её истолковывает. «Материализм» нисколько не противоречит «идеализму» если их понимать в чисто физическом смысле — предмет, который они рассматривают один и тот же, это просто два разных взгляда на один и тот же предмет. Как взгляд с левой стороны и взгляд с правой стороны они обязательно будут отличаться, но предмет их порождающий — один и тот же. И, если мы исследуем сам предмет, то какие-то его детали будут лучше видны при взгляде справа, а какие-то — при взгляде слева. Т.е. нет никакой крамолы если о чём-то в нашем мире мы судим с позиций материалистической доктрины, а о чём-то — с позиций идеалистической. В физике тоже существует такое же положение вещей — например, существуют теории «геометрическая оптика» и «волновая оптика», но никому не приходит в голову объявлять одну ложной, а другую истинной — истинны (т. е. соответствуют реальности) обе, просто какая-то часть задач проще решается одной теорией, а какая-то — другой.

Так о чём журнал-то?

Здесь хочется написать что-то духоподъёмное и возвышенное, но, ничего возвышенного написать не удаётся — журнал о жизни и об отражении этой жизни в нашей голове. Стало быть, какая голова — такой и журнал. Ну, или какова эта самая жизнь, если в головой всё в порядке...

А жизнь наша в продолжении неполной четверти века круто переменилась и нет никакого сомнения, что на продолжении уже десяти следующих лет переменится ещё круче. Человек же устроен таким образом, что крайне не любит никакие перемены в своей собственной жизни и впадает от них в панику. Поэтому один из вопросов, на который будет отвечать повествование — где находится тот самый фундаментальный слой нашего бытия на который в любом случае можно опираться в своих умопостроениях. Я знаю, что это выглядит смешно, но верующие люди основание «Господь не попустит» рассматривают вполне серьёзно. Так почему бы и нам не допустить, что такой слой существует?

Другой движущей силой этого повествования будет простое любопытство — ну, интересно же, как Мир-то устроен? Вот, просто так интересно — есть Бог или нету его, сотворён Мир или существовал всегда и почему именно можно сделать такие заключения? Автор не принадлежит ни к системе академии наук, ни к системе церкви, поэтому он не связан никакими догмами и может нести пургу любой степени глупости. Если в несомом будет какое-то рациональное зерно, то почему бы его рационально и не рассмотреть?

Ну, и последнее, что на самом деле следовало бы поставить первым - «за державу обидно». Немалое число людей считают слово «философия» синонимом слова «демагогия», а есть и такие, которые отказывают философии в названии «наука». Это не удивительно, если припомнить, что подавляющее их большинство знает философию только по учебнику «марксистско-ленинской философии» преподававшемуся в советских ВУЗах. О том, что философия — это прежде всего способ мыслить они просто не догадываются. А очень бы хотелось, чтобы они это знали.